Оказывается, этот праздник отмечают не только монголы, но и советские летчики. Хотя скажи любому русскому человеку, что завтра праздник, пусть даже монгольский, вряд ли он откажется от него, тем более, что любой праздник, это повод выпить. А раз праздник монгольский, следовательно, и пить нужно монгольскую водку. А где взять ее, ну конечно же у аборигенов. Похоже, что пить они начали задолго до восхода Белой луны, а когда кончилась водка, купленная в магазине, то путем нехитрой логической цепочки, решили, что у монголов можно разжиться и местным самогоном. Конечно монголы тоже делают нечто подобное, хотя и несколько специфичным способом. Кобылье или овечье молоко вначале кипятят, затем заквашивают с помощью дрожжей или закваски, после чего продукт проходит дистилляцию, то есть его перегоняют, как ту же брагу, в результате чего получается алкогольный напиток, называемый здесь «Архи». Тот «Архи» что когда-то в 1976 году, был загружен в чемоданы будущего Олимпийского «чемпиона» уроненные на землю, несколько отличается от натурального. Там по сути обычная водка, с примесью некоей химии которая добавляет привкус похожий на перегнанное кобылье молоко. И при этом вся эта водка защищена патентами и выпускается только в Китае. Как «чемпиону» удалось ее добыть было совершенно непонятно.
Натуральный «Архи» совершенно другой, правда при этом, имеется маленький нюанс. Из ведра кобыльего молока, получается от силы грамм двести этого напитка, из-за чего, его не при каких обстоятельствах не продают на сторону, а на стол ставят только для уважаемых членов рода и дорогих гостей. Поэтому, пришедших летчиков, сразу отправили ко мне, сказав, что в улусе нет самогона, но здесь находится бродячий торговец, у которого возможно получится разжиться рисовой водкой. Правда не монгольской, а китайской, но водка есть водка.
Я в этот момент, как раз находился возле своих саней, что-то разыскивая среди поклажи, когда позади меня раздался скрип снега и чьи-то шаги. Подошедший, на ломаном монгольском, с трудом выговаривая некоторые слова произнес:
— Уважаемый, ты не продашь нам рисовую водку?
Улыбнувшись про себя, услышанным словам, сказанным с таким чудовищным акцентом, что практически терялся смысл некоторых слов, хотя и было понятно, что человеку понадобился алкоголь. У меня еще оставалось около десятка трехсот тридцати граммовых бутылок водки, поэтому я кивнул, назвал свою цену, вытащил из глубины саней одну бутылку напитка. Мужчина находящийся позади меня видимо увидел, как я достаю одну бутылку и тут же забормотал.
— Угуй, угуй! Тав, тав!* — при этом растопырив свою ладонь и поднеся ее почти к самому моему лицу.
Кивнув, я достал еще четыре бутылки, и выпрямившись, развернулся к нему лицом, передавая ему извлеченную из недр саней водку. И в этот момент произошло узнавание того, кто находился передо мною. И похоже я был далеко не одинок в этом.
— Петр⁈ — Забирая у меня бутылки, и рассовывая их по карманам шинели, удивленно воскликнул мужчина, оказавшийся Павлом Рычаговым. Правда в отличие от того Павла, которого я когда-то знал, этот выглядел уже слегка заматеревшим, хотя и все тем же бесшабашным парнем. Ну какому генералу, взбредет в голову идти за водкой самому, в то время, как у него есть целый полк подчиненных, а ведь на голубых петлицах уже находились три темно-красных ромба говорящих о том, что передо мною находится командир корпуса.
— Ты, здесь откуда взялся? — Воскликнул он, протягивая ко мне руки и намереваясь обнять за плечи. Водка была тут же забыта.
— Оттуда. — только и мог произнести я стремительно мрачнея и слегка сдвинувшись в сторону.
Павел, увидев мой моментально изменившийся взгляд и движение, тут же опустил руки и произнес.
— Ты, что не рад встрече? Я, все тот же Павел Рычагов, ты что не узнал меня?
— Конечно узнал, и именно это и беспокоит больше всего.
— Что значит беспокоит? Что произошло?
— Не ты, а скорее вон тот коротышка в фуражке с малиновым околышем, который пристально поглядывает в нашу сторону, и развесил свои уши, слушая наш разговор. Это ты у нас уже генерал, и комкор, а я всего лишь беглый зэка. И эта встреча для меня может означать только то, что уже завтра, если не прямо сейчас, меня вновь в лучшем случае отправят, на нары, а в худшем…
— Стоп, не говори ничего. — Тут же оборвал меня Павел, и добавил. — И никуда не уходи, я все решу, и найду тебя.