«Удивительно, даже собака понимает всю разрушительную мощь голоса своей хозяйки», – удивилась девушка, наблюдая за семенившим рядом псом.
Спустя несколько часов езды, когда солнце стояло в зените, Ами поняла, что больше не чувствует своей пятой точки. И, как бы она не ёрзала в седле и не пыталась изменить положение, ничего не помогало. Ами не думала, что езда верхом может вызвать столько неудобств, в кино и в книгах никогда, практически, не рассказывалось и не писалось о том, что чувствует герой. А зря. Она настолько натёрла ягодицы, что готова была идти пешком, и неважно, сколько бы она добиралась до гор на своих двоих. Ами покосилась на рядом ехавшего Клопа, в расслабленной позе и щурившегося на солнце. Интересно, все ли испытывают тот же дискомфорт, как и она? По их лицам не скажешь, или они умеют маскировать все свои эмоции за маской безмятежности?
– Идиса, скоро ли остановка? – устало поинтересовалась Ами, стараясь незаметно для остальных ущипнуть себя повыше бедра.
Но вместо воительницы ей ответил Эграсса, ехавший рядом с ними. По неизвестной причине то ли Идиса поравнялась с эльфами, то ли это они чуть сбавили скорость, позволяя Снежинке пристроиться рядом с их лошадьми.
– Как только доберёмся вон до тех камней.
Ами выглянула из-за плеча Идисы и облегчённо перевела дух. В каких-то нескольких метрах, на возвышении холма, в разброс лежали валуны: большие и средние в окружении зеленеющих кустов, усеянных какой-то жёлтой ягодой. Наконец, она сможет отдохнуть.
Но даже эти несколько минут долгого ожидания, пока они добирались до стоянки, показались Ами едва ли не вечностью. Когда отряд остановился, вместо восторга девушка испытывала апатию и одно-единственное желание – растянуться на земле в форме морской звёздочки. Желательно на животе.
Достигнув конечной точки, все стали спешиваться. Клоп подошёл к вьючной лошади и, откинув плотную тряпку, прикрывающую седельные сумки, отцепил от седла небольшую кучку хвороста.
– Как хорошо! – спрыгнув со Снежинки и потянувшись, довольно мурлыкнула Идиса, а затем развернулась к Ами. – Давай, спускайся.
Ами, смерив взглядом расстояние до земли, покачала головой.
– Боишься? – поинтересовалась наёмница, хотя и так всё видела по глазам девушки.
– У меня всё онемело, – немного поморщившись, сообщила Ами спутнице. – Боюсь, ноги не выдержат, и я упаду.
Проходивший рядом Аримир со своей поклажей не раздумывая сбросил её в густую траву и подошёл к женщинам.
– Давай, леди, я помогу, – мужчина протянул руки, и Ами без слов соскользнула с седла в раскрытые объятья.
– Присмотри за ней, Тихий, а я пойду отведу лошадей к ручью, – проговорила Идиса, направляясь в сторону коня Аримира, ведя за собой Снежинку.
У Ами дрожали ноги, и если бы не Тихий, поддерживающий её, она бы точно растянулась на земле. Ами хотела путешествовать? Почувствовать дух приключений? Всё, что девушка сейчас ощущала – это онемение в нижней части тела и сильную усталость в пояснице. Больше ничего. Разве она этого хотела? Нет. Видать, мечты её о приключениях, прочно засевших в голове, отличаются от суровых реалий. Хотя ведь и приключения даже толком не начались, Ами испытала на себе лишь езду верхом.
– С непривычки всегда так, – мягко проговорил наёмник, маленькими шажками продвигаясь с девушкой к костру, который успел организовать Клоп. – Два-три дня, и ты привыкнешь.
Ами хотелось захныкать, и не из-за слов Аримира, а из-за того, что стала возвращаться чувствительность к ягодицам и ногам. Девушка опасалась, что Амримир бросит её, когда ноги не достаточно окрепли, чтобы удержать собственный вес на ногах. Но мужчина дождался, когда девушка более-менее приобретёт устойчивость, и только тогда ушёл за своей брошенной поклажей, оставив Ами у костра.
– Не стой, садись, – хлопнула мимо проходившая Идиса Ами по спине, чуть не отправив девушку в полёт.
– Спасибо, но я лучше постою, – Ами поморщилась: у наёмницы не только поступь тяжёлая, но и рука.
Усевшись на камень, Идиса пожала плечами, мол, как хочешь, и, достав полоску вяленого мяса, сунула себе в рот.
Осмотрев лагерь, Ами подивилась про себя, как его однако быстро организовали: костёр трещит, котелок с водой подвешен на трёх железных прутьях, и Миэтиль уже забрасывала в него какие-то веточки трав.