Поняв, что Ами не собирается падать, Клоп повёл свой «транспорт» к озерцу, находившемуся в нескольких шагах от быстро разворачиваемого лагеря. Ами потянулась, а затем прищурилась: озеро было больше похоже на большую лужу, по берегам которой рос зацветший камыш и трава, похожая на осоку. Последние лучи золотили траву и стволы деревьев, касаясь воды и отражаясь в маленьких крыльях стрекоз, порхавших над водной тёмной гладью. Ами вдруг охватила такая тоска, что на сердце стало больно. Она даже схватилась за него, болезненно поморщившись. Скоро наступит время гибели её родителей. Впервые за всё время нахождения в чужом мире Ами вспомнила о них.
Девушка тряхнула головой, горевать о родителях она будет потом, а сейчас нужно помочь хоть чем-нибудь. Каждый занимался своим делом, даже Идиса скрупулёзно проверяла своё оружие, только что она там выискивала с таким тщанием, Ами было неизвестно.
– Я хорошо готовлю, – с неким вызовом в глазах полуутвердительно произнесла Ами, подойдя к Миэтиль, собиравшейся что-то варить. Ами не хотела вновь бездельничать и внести хоть малый вклад в готовке, но, похоже, она перестаралась, а напряжённые нервы подвели. Миэтиль девушка совсем не хотела грубить.
Приподняв пепельные брови, эльфийка с усмешкой произнесла:
– Ну, готовь.
– Извини, – пробормотала девушка, чувствуя, как её охватывает жар неловкости, стыда и капельки страха. Шаманка могла запомнить грубость и припомнить в один прекрасный момент.
– Ничего. Вижу, ты страдаешь от безделья, в таком случае мешать не буду.
– Миэтиль, только покажи, где брать продукты, – попросила Ами, занимая место тёмной эльфийки у костра.
– Да вот, всё в этом мешочке, – указала рукой шаманка на туго набитый мешок, лежавший рядом у ног Ами.
Порывшись в его недрах, Ами обнаружила крупу, похожую на перловку. Удовлетворённо кивнув самой себе, она кинула в кипящую воду и посмотрела на рыбачащих мужчин рядом с озером.
– Кел, неси сюда рыбу! – выкрикнула девушка, поднявшись со своего места и махнув рукой.
Ветер, держа в руках длинную заострённую палку, на которую было нанизано несколько мелких рыбёшек, с довольным видом направился к Ами.
– Что собираешься делать? – поинтересовался парень, отдавая добычу «поварихе» и пристраиваясь рядом.
– Уху варить, – довольно ответила Ами, принимаясь чистить рыбу. Раньше она этого делать не умела совершенно, но не зря она жила у карликов. Пусть леди Рудорра и не допускала девушку до кухни, но с упоением рассказывала о приготовленных блюдах и как сделать их вкуснее. И Ами старалась как можно больше запомнить секреты готовки. Когда-нибудь всё ей это пригодится. Не вечно же ей жить у карликов.
Уха у Ами получилась отменной. Мужчины только и делали, что нахваливали её. И девушка зарделась, словно маков цвет, скромно потупив взор. Ей было до ужаса приятно слышать искреннюю похвалу в адрес своего труда.
Пока отряд ужинал, ночь полностью вступила в свои права, раскинув свои чёрные мягкие крылья, и зажгла на небосводе яркие звёзды. Перед сном Ами с Идисой и Ярым сходила к озеру, от которого веяло прохладой, и вымыла посуду.
Завернувшись в спальник, Ами спрятала нос, словно кошка, с огорчением понимая, что на утро она будет чувствовать себя старухой или разбитым корытом. Неровность земли и каких-то веточек с мелкими камушками, попадавшими то под спину, то под бок, не дадут нормально заснуть. А ведь она вроде расчистила спальное место от всего подозрительного.
Окинув взглядом стоянку, девушка поняла, что все уже улеглись, и даже Ярый, устроившись между ней и своей хозяйкой, затих, грея её с одного бока. Ами была даже рада такому соседству, наползавший едва заметный туман с озера принесёт сырость и холод.
Смотря на широкую спину Клопа, оставшегося дежурить первым, Ами незаметно для себя заснула.
***
Ами подскочила с бешено бьющимся сердцем и затравленно огляделась. Ей снилось, что за ней кто-то охотится: тёмное нечто с горящими глазами. Обнаружив, что на дворе ещё ночь и все спят, девушка облегчённо выдохнула, стараясь себя успокоить. Сердце стучало так громко, что казалось, поселилось в висках навечно, а в животе образовался холодный склизкий комок, морозящий все внутренности.