– То есть Кушель из простой служанки стала экономкой? – выгнув бровь, уточнила я, поняв, что что-то нужно сказать.
– Видимо так и есть, – с серьезным лицом, кивнула она. – Я как и вы не знакома со всеми слугами Иден Холла. Скорее всего госпожа Кушель являлась личной служанкой, или была близка к Ее Светлости Аурелии Сандор, ведь именно госпожа повысила ее.
«– Тогда это все объясняет. Никто и не заподозрит то, что я – это не Эвелин.» – кивнула самой себе, чувствуя как тревога улеглась.
– Возвращаясь к экономке: оказалось, что у нее есть родственники в Шаде. Она обратилась к герцогине Аурелии с просьбой о переводе в столичное поместье, чтобы помогать семье. Такие образом, она и оказалась здесь, – отметила девушка, а после неуверенно добавила:
– Думаю, что это была причина, по которой она добровольно попросила покинула Навер...
– Семья? – протянула я, делая еще один глоток. Все же чай, которым угостила меня принцесса намного вкуснее, чем тот, что пьют в поместье. Однако отмахнувшись от не нужных мыслей, я поняла, что не знаю ее родового имени. Мне было известно лишь имя. Высказав свои подозрения Иде, она тут же продолжила:
– Зачастую прислуги не говорят о своем роде, ведь они могут происходить из опальных, или забытых семей.
– Не обязательно, – отвергла я ее предположение, вспомнив господина Ардана из дефордского поместья, который скорее был из средних слоев общества, пояснив:
– Не стоит забывать, что корона конфискует все имущество, при этом ссылая аристократов впавших в немилость в дальние селения, а потерявшие влияние и затухшие рода не протянут жизнь в столице, – поделалась мыслью, ставя чашку на стол и складывая руки на груди. – Значит семья Кушель из средних слоев общества.
– Как раз об этом я и хотела сказать, – и тут же из карманов, что скрывались в складках платья, она достала сложенные листки белой бумаги. Такой пользовались аристократы, но никак не экономки, каким бы не были ее заработки. Был вариант, что она могла заимствовать бумагу из запасов поместья.
– Я понимала, что собранная информация, практически не имеет ценности. Поэтому решилась пробраться в комнату госпожи Кушель и найти что-нибудь для вас, – поделилась Ида пряча глаза, протягивая находки. Я же сидела и смотрела на нее с открытым ртом.
Фактически, я забыла, что Ида в книге была именно такой: боевой, смелой и идущей на авантюры, если это косвенно касалось Эвелин и ее благополучия. Она выполняла приказ своей хозяйки: выкрасть из поместья Священнослужителя про связанные с Первыми богами.
Увы, что там за свитки были в книге автор так и не рассказал, да и зачем они потребовались Эвелин, я так и не поняла. Она лишь в скользь говорила о том, что свитки помогут в борьбе с Шейном и богами. Да, и после известия о том, что не успевшая покинуть восточный округ Ида, погибла там и ее тело было сожжено в огне – Эвелин кричала, рыдала и готова была умереть. Тогда-то она оглянувшись вокруг, увидела сотни мертвых тел, свои руки, обагренные кровью и монстров за своей спиной. Ее разум словно очистился от жажды мести и крови, оставив лишь пустоту.
Тогда-то она сдалась в руки Шейну, принимая поражение и держа ответ за все свои злодеяния. Последние ее слова были обращены к богине, но что было написано в книге – я так и не смогла вспомнить.
«– И снова все сводится к Богам! Эвелин ведь молилась Этерне, но та не обращала на нее внимания. Да, еще и затянула петлю времени на шее, чтобы после смерти все повторялось снова и снова!» – пробурчала я, припоминая письмо, что оставила предшественница. Листок хранился среди моих записей и читала я его столь часто, что боюсь когда-нибудь протру в нем дыру.
Только вот за все это время я поняла, что проснулась после смерти Эвелин, а не в юные годы. Это очень странно и ничего не стало ясней.
Резко выдохнув, я взяла письма – а это были они, – просмотрела адресата и то, откуда они пришли.
«От Барона Тимотей Шевса, улица Первых Королей, западный Шад.
К Баронессе Кушель Шевс, улица Первого потока, Золотой квадрат.»
С оборотной стороны была сломанная печать фиолетового оттенка с оттиском древа с плодами, увитая лианами по краям.
Таких писем с подобным адресом было два, но вот с адресом в Навер, где до этого работала Кушель было целых четыре. Пробежавшись по датам отправки, я поняла, что переписка велась на протяжении года. И было видно, что кое-какой части писем не хватает. Может она избавилась от наиболее опасных? Только зачем сохранила эти?