По тому, как похолодел и насколько мрачен стал голос Демиана, я поняла, что ничего хорошего не вышло. В истории человечества тоже был момент, когда Франция и Древний Китай развязали войну, которую прозвали Опиумной. Как раз из-за мака, который курили и от которого становились зависимыми с каждым вздохом. Только здесь это не дошло до столь сильного абсурда.
– Через короткий срок, на него был введен запрет королями на ввоз вина и порошка, потому как были инциденты, когда несколько бокалов и вздохов приводили к летальному исходу.
– Боюсь, что запрет научились обходить, – уже мрачнея, поделилась я. – Какие-то из столичных домов терпимости держат опиум и даже продают, если верить письмам барона Шевса.
– Хотите, чтобы я проверил? – поняв, в какую сторону идет разговор, предложил Демиан.
– Я бы хотела, чтобы ты узнал какие бордели предоставляют сие услуги и после назвал мне их. Я хотела бы наведаться в них сама, чтобы иметь улики, против которых не будет противовеса, – коварно улыбнувшись, поправила его я.
– Как прикажите, – и после голос стих. Обожаю Демиана за то, что он послушно выполняет приказы, не пытаясь образумить. Я сама понимаю, что поход в столь сомнительные заведения – это серьезный удар по репутации, особенно для леди. Только если все тихо провернуть…
Тяжело вздохнув, я вновь вернулась к письмам.
В голове продолжала крутиться навязчивая мысль, почему Кушель не сожгла их, а даже предпочла перевезти их с собой. Это было странно и лишено любой логики, ведь любой кто заподозрит экономку мог бы так же пробраться к ней и найти эти улики.
В следующих трех письмах барон вновь клянчил деньги, отдавал приказы и поздравил с совершившейся сделкой. Более того, меня возмутило обращение Шевса к брату и отцу без титула, да еще и называл их то сопляком, то сукиным сыном, то слепыми идиотами, которых водят за нос.
Однако был момент в письме, который заставил меня встревожиться. Речь шла о том, что после помолвки и свадьбы Ноя и Нессы можно приводить в реалию вторую фазу плана.
Зачем нужна вторая фаза, откуда она взялась и что под собой подразумевала – я понятия не имела. Складывалось ощущение, словно он придумал ее, чувствуя вкус триумфа и вереща от радости, что у него развязаны руки и никто не смеет поймать его. В принципе, если он обставит все как нужно у него есть «козлы отпущения»: Кушель и граф Ниар.
– Господи, что за идиот с манией величия? – пробормотала я, обратно убирая письма в конверты. В какой-то степени цель достигнута: доказательства о злодеяниях Кушель, графа Ниара и барона Шевса – найдены.
Осталось только дождаться информации от Демиана и Саяны, чтобы мои слова имели еще больше веса в глазах остальных. Ведь письма и почерк можно подделать и подтасовать, а вот свидетели – это уже совсем другое.
– Ида, скопируй все письма, – отдала я их девушке, а сама решила наведаться к отцу, который должен быть дома.
– А куда вы, Ваша Светлость? – догнала она меня, в дверях, пряча в кармане платья конверты.
– Хочу проведать брата, – оповестила ее, выходя из комнаты.
– Вас проводить? – уточнила Ида, видимо не зная как поступить, ведь и письма важны, но и ориентируюсь я в поместье плохо.
– Нет, лучше займись письмами. Они намного важнее, – успокоила ее, и дождавшись пока она скроется за поворотом, я вздохнула и направилась к кабинету. Дорогу я запомнила с прошлого раза, поэтому спустя несколько минут, постучав в дверь и получила разрешение войти.
В кабинете герцога присутствовали все члены семьи. Герцогиня Аурелия даже не удосужилась посмотреть на меня, а сидевшая рядом с ней Элиза слабо мне улыбнулась, вышло даже как-то нервно. Отец занимал кресло напротив стола, потягивая чай, а брат оторвавшись от бумаг кивнул мне в знак приветствия.
– Добрый день, – поприветствовала их, не зная, что еще сказать. Это был первый раз, когда все собрались в одной комнате. Ранее я предпочитала завтракать, обедать и ужинать у себя, пользуясь своим положением «лишней» и «проблемной» дочери. Наивно надеясь избежать подобных сборищ, но увы, сама того не ведая угодила прямо в капкан.