Ведь для многих младшая герцогиня, ставшая невеста принца и которая в скором будущем займет место подле него, – все равно, что бельмо на глазу.
Однако теперь слухи гуляют вокруг меня: люди только будут уверяться в том, что Эвелин Иветта Сандор – злодейка, монстр во плоти и оплот проблем. Все знают, что она обладательница непростой магии, которая была «родственницей» черной магии и тем самым напоминая о несчастных годах войны, с которой прошло чуть больше века.
Касаемо черной магии, то о ней в романе говорилось мало, но был эпизод, в котором Лейла просветила остальных, что эта магия была зарождена вместе с Эвермором.
Теперь же под гнетущее молчание со стороны герцога Ирвина и тем более принца, люди считали, что правы. Привкус желчи и горечи облепил язык, заставляя дыхание становиться тяжёлым, а грудь сжиматься под тяжестью невысказанных слов. Я не могла понять, откуда это чувство. Почему оно так сильно захлестнуло меня, если я давно уже перестала верить в родительскую любовь?
– Эвелин? – тихий голос Иды вернул меня к реальности. Девушка смотрела на меня с сожалением и виной, словно корила себя за сказанное.
– Всё в порядке, – ответила я, выдохнув. – Проверь, чтобы все было готово и проводи наших гостей. Я скоро спущусь.
Ида кивнула, но я заметила в её взгляде беспокойство. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы почувствовать мою тревогу.
Стоило ей уйти, я подошла к зеркалу, машинально поправляя платье. В отражении увидела собственное напряжённое лицо, но заставила себя расслабиться.
«Все будет хорошо, – заверила себя.»
Стоило мне дойти до своего кабинета, как я уже услышала голоса, что приглушенно о чем-то переговаривались. Иды нигде не было, поэтому сделав глубокий вдох и выдох, распахнула двери, твердым шагом входя в комнату.
Заметил меня первым статный молодой человек, с огненно-рыжими волосами и притягательными глазами аквамаринового цвета. Он сидел так, что на его ладони находился весь кабинет и все те, кто в него вошли и находятся.
Эреб Саран был верным другом и соратником принца, а также первая жертва, павшая от рук Эвелин в ходе нападения на Совет. В тот день, он подставился под удар, предназначенный Шейну. После мужчина еще очень долгое время находился на грани жизни и смерти, пока тьма, не выжгла душу и само тело герцога, оставив после него лишь угольки.
Стоило ли говорить, что после этого жажда мести пересилила любое здравое решение Шейна? Он готов был броситься на поиски Эвелин, лишь бы она ответила за содеянное. Ведь помимо Эреба в тот день полегло не мало людей, а половина королевского дворца и вовсе была уничтожена.
– Приветствую вас, Ваша Светлость, – поклонился Эреб, привлекая внимание Шейна, который вскочил с кресла и теперь не сводил с меня напряженного и сухого взгляда.
– Здравствуй Эвелин, – вторил ему принц.
Неловко улыбнувшись, я присела в реверансе, чувствуя как нетренированные и непривыкшие мышцы ног неприятно сводит.
Заняв свое место, я не знала с чего начать. В голове была сотня вопросов, но задать их было бы верхом наглости и не гостеприимства.
Поэтому мне оставалось взять чайник, из носика которого валил пар с кисло-сладким ароматом, в котором узнавалась земляника, мята, лимон и брусника. Каждое мое движение было сопровождаемо взглядом Шейна, который ощущался как сотня иголок, что пронзают тело. Подобное внимание было для меня чуждо и непривычно, но я пыталась не дать тремору в руках взять верх и ненароком не расплескать чай.
– Удивительно, – голос Шейна прорезал напряженную тишину, словно холодный клинок, заставив меня вздрогнуть и поджать губы. – Моя невеста покинула Шад, не удосужившись меня об этом предупредить. Я все узнал из сплетен, слухов и донесений. – он на мгновение замолчал, чтобы сделать глоток, чему-то кивнуть и откинуться на спинку кресла, вновь вперев меня свой взгляд. В нем читался холод, непонимание, и что-то похожее на обиду.
«Быть того не может. Чтобы Его Высочество был обижен на меня? Не из-за письма же? – нервно рассмеялась я про себя.»
– В чем причина, столь срочно отъезда, Эвелин? – он наклонился вперед, опираясь локтями на колени, и внимательно посмотрел на меня. Этот взгляд пронизывал до самых костей, словно требуя ответа, которого я дать не могла.