– Его Светлость, не говорил, что младшая герцогиня поселиться в столичном поместье. Мы вовсе не ожидали ее, – призналась экономка – сухенькая и низенькая женщина в строгой одежде.
– Ее ведь с позором отослали в дальнее поместье. Как только хватило наглости переступить через приказ герцога и приехать обратно? – вместе с ней недоумевала и другая, которая была более молодой и утонченной. Стояла она ко спиной, поэтому лица разглядеть так и не удалось.
«– Это еще кто такая?» – задалась вопросом, смотря на блондинку.
– Миледи не переживайте, я уже отправила письмо молодому герцогу, – тут же поспешила успокоить она девушку.
«– Молодой герцог? В семье Сандор «молодым герцогом» принято звать Ноя,» – нахмурившись, я следила за этими двумя в надежде услышать что-нибудь еще. Только вот мое укрытие было не безопасным – пройди здесь служанка поймает за подслушиванием и мигом сдаст. Вот тогда прощай моя и без того плачевная репутация.
Последний раз окинув взглядом свое платье, я решила продолжить спуск.
– Доброе утро, – голос мой был сух и холоден, что даже я сама удивилась этому.
Экономка с незнакомкой наконец обратили свои взоры на меня. В их взглядах читалось недоумение, сменяемое шоком. Видимо не ожидали, что я встала и собралась в столь раннее время, да еще и самостоятельно. Уверена они обе знали, что ни одна из служанок так и не удосужилась прийти на зов.
– Ваша Светлость, – поприветствовала меня экономка, которая смотрела на меня недобрым прищуром. – Вам стоило позвать служанок, – упрекнула меня.
Не знаю, чего она ожидала обращаясь ко мне таким образом, но плевать я хотела с высокой колокольни на ее упреки и недовольства. Больше никто не имеет права вытирать об Эвелин, – точнее теперь уже об меня, – ноги.
– Прошу прощения? – заломив правую бровь, уточнила я. – Я звала служанок, ожидала их около часа, но никто так и не удосужился прийти. Моя личная горничная была не в том состоянии, чтобы помочь мне с нарядом и прической.
– Что это за личная горничная, которая не может помочь своей леди? – отозвалась с усмешкой девушка, что продолжала сверлить меня взглядом голубых глаз.
– Вчера нам пришлось безостановочно ехать верхом. Ида не привыкла к таким нагрузкам, поэтому я позволила ей взять отгул, – я достойно выдержала ядовитый взгляд, до сих пор не понимая, кто она такая. Ничего об этой девушке в романе сказано не было. Эвелин не пересекалась с ней, или же не обратила должного внимания.
– Слуги на то и даны, чтобы терпеть неудобства в радость своим господам, – не сдавалась девушка, пытаясь выставить Иду в плохом свете, чтобы ее заменили, или наказали.
– Позвольте поинтересоваться: кто вы и что забыли в поместье рода Сандор? – допыталась я, подходя чуть ближе и складывая руки перед собой. Я не дам какой-то соплячке, возомнившей о себе невесть что командовать в моем доме.
– Нас не представили друг другу? – она состроила лживо виноватый взгляд, в котором светилась одна насмешка. Мол, бедняжка была позабыта родными, не посещала светские рауты, чаепития и вот итог, она не знает в лицо леди из высшего света. – Какое упущение с моей стороны… – вздохнула она, сложив руки на груди и посмотрела на экономку, что следила за этим спектаклем.
– Графиня Несса Ниар, – представилась девушка, похлопав ресницами. Ни реверанса, ни должного уважения аристократке рангом выше, она не выразила, – Я невеста вашего брата, герцога Ноя Сандора.
– Невеста? – с недоверием протянула я, рассматривая ее с ног до головы. Высокая, стройная и с аристократической выправкой, где нужно есть формы. Светлые волосы аккуратно завивались, огибая лицо и достигая лопаток. Светло-голубое платье с открытыми плечами подчеркивало цвет кожи, заставляя ее светиться в ореоле. Выглядела девушка прелестно, но было в ней что-то хищное, грязное и спрятанное в глубине карих глаз.
– Ной и я собираемся обручиться со дня на день. Возможно новости еще не дошли до вас, потому что вы были в отъезде, – с улыбкой, в которой скрывалась теперь уже издевка, сказала Несса.
– Не думаю, что причина в моем отъезде. Скорее то, что вы еще не официальная невеста моего брата, – сухо продолжила я, понимая, зачем она так сказала. Пожелала приставить клинок к горлу, чтобы я ощутила собственную никчёмность, – Иначе все кому не лень обсуждали бы столь яркую новость.