Материк Континента был разделен между тремя расами. Первыми шли драконы, которые прозвали свою страну Аорией и поселились на ее высшей точке – Летучих Островах. Если бы не карта, столь любезно приложенная автором, то я бы не сразу поняла, что это не абстрактное название – острова по настоящему висели в воздухе над горной грядой Аории.
На Островах поселились потомки четырех драконов, которые созвали четыре дома, чтобы чтить память каждого из предков и передавать их наследие из поколения в поколение. Обращаться к этим самым потомком стоило как к «сейо». Во главе всего стояла королевская семья, гордо носящая фамилию Ли Шин, что отсылало к первому императору Илеасу Ли Шину.
Вторым был Волшебный Народ, который прозвал страну Дайон, что означало с их языка «богатая зеленью и природой», являя собой чистую правду. Фейри забрали себе территорию, что пестрила лесами, холмами, горами и лугами. Как и драконы, они разделили себя на два двора: благой и неблагой. Правил всем «пиром» потомок из рода Бриаров.
Последней страной стал Тессарак, в котором свободно жили маги и люди. Страна была разделена между знатью на тринадцать частей, и каждая была ответственна за производство какого-то сырья или продукта, который у них был в избытке. Королем, или королевой мог стать только член рода Д’Обинье.
На материке Страда, где проходил весь сюжет «Искушающей Власти» тоже образовались королевства. Всего их было пять: Шеврон, Ирретан, Великие Степи, Долина Алой и Белой розы и Королевство Теней.
Если с Шевроном и Ирретаном все было ясно, так как оба чем-то друг на друга походили социальным и политическим строением, то Великие Степи не были похожи ни на что. Жили там кочевники, которые были мастерами военного искусства. Помимо этого они разводили лошадей, которыми закупаются все страны – настолько они выносливы и хорошо обучены, что знать не жалеет на них золота.
Что касается Долины Алой и Белой розы, то это была та же страна драконов, но уже из побочной ветви. Правили там два клана лазурных и лунных драконов, которые постоянно были в режиме холодной войны.
О Королевстве Теней, что принесло одни несчастья и слова не было сказано. Словно о нем просто решили умолчать. Была лишь сухая приписка, что это давно мертвые земли и обитают на них одни монстры. Какие монстры написано не было, но ощущение лжи и недосказанности автором книги присутствовало.
– Ваша Светлость, обед подан, – в библиотеку вошла Ида, заставляя отвлечься от мыслей. – С вашего позволения, я проведу вас в трапезную.
– Хорошо, – отставив книгу, я пошла в сторону выхода.
Трапеза прошла так же в одиночестве. Тишина особняка немного давила, но я постаралась не зацикливать на этом внимание.
– Ваша Светлость, – обратилась ко мне Ида, когда я промокнула губы и собиралась вернуться в библиотеку. – У меня есть кое-какие новости.
В стенах этого поместья есть уши. Та же экономка с радостью подслушает разговор с личной служанкой и доложит кому-нибудь из семьи. Поэтому попросила Иду принести мою легкую накидку для прогулки.
– Сад нашего поместья прекрасен, поэтому я бы хотела насладиться его видом, – громко, практически во всеуслышание огласила я.
Девушка кивнув скрылась на лестничном пролете, а я осталась ждать. В это время госпожа Кушель вышла с дальней двери, которая вела в хозяйственные помещения. По ее сияющему лицу было понятно то, что очень обрадовало ее, опечалит меня, или поставит в неудобства.
– Ваша Светлость, – легкий кивок и улыбка приветствовали меня. – Ваша сестра герцогиня Элиза с Ее Светлостью герцогиней Аурелией вечером прибудут в столичное поместье.
Сердце упало в пятки в каком-то непонятном мне страхе.
В книге герцогиня Сандор чем-то напоминала мне мою родную мать – Катерину Соколову. Она пыталась проявить нежность и заботу, но бросив один единственный взгляд на нее можно было увидеть искусственные – даже марионеточные движения, словно кто-то заставлял ее обнять меня или взять за руку. Ни разу Катерина не смотрела на меня с теплом и любовью, а лишь с холодом и странным отвращением.
Увидев однажды эти эмоции в глазах матери, я отказалась с ней видеться ссылаясь на занятость. То же касалось и отца, который хоть и был более лоялен, чем мать, но и это прошло, как только у него родился сын.