Стоит ли говорить, что Эвелин жалела о содеянном? Что оплакивала девушку, которая стала лучом света в ее серой жизнь?
Мне хотелось обнять Селесту и поблагодарить за все, что она сделала и пыталась сделать для Эвелин. Однако я понимала, что сейчас принцесса посчитает меня за сумасшедшую, или невоспитанную особу. Я неотрывно смотрела на нее, что Шейну пришлось напомнить мне: нужно что-то ответить.
– Это честь для меня, Ваше Высочество, – искренне улыбнувшись в ответ. Принцесса отступила в сторону, давая пройти нам дальше.
Король и герцог Ирвин стояли у окна, держа в руках изящные кофейные чашки.
Взгляд светло-голубых глаз отца ощущался довольно остро. Казалось, что он пытается заглянуть в самое нутро, лишь бы понять, что стало с его замкнутой и бесхребетной дочерью, которая во всем пыталась потакать родным.
Вместе с поклоном Шейна, я присела в реверансе, пытаясь должным образом выразить уважение.
– Вы опоздали, – сухим тоном подметил король, при этом смотря только на меня. Я потупила взгляд, но внутренне напрягаясь от такого пристального внимания к своей персоне.
«Что от меня хочет король?! – истерила внутри, пока Шейн приносил извинения и объяснял причину этого»
– Самое главное вы прибыли, остальное сущие мелочи, – протянул отец принца, занимая место во главе. Герцог пододвинул кресло, что стояло у камина, а Шейн предложил сесть на банкетку, которая стояла напротив стола. Кронпринц уступил мне место рядом с Селестой, тем самым отрезая меня от королевы.
– Все же нам стоит переговорить, – подытожил он, стоило всем занять места и удобно устроится.
Даже не смотря на это, я оказалась под недовольными и не сулящими мне ничего хорошего взглядами сразу троих людей, которые имели особый вес в обществе. Шейн и Селеста ощущали это повисшее напряжение, но ничего не могли поделать.
– Рада, что младшая дочь герцогской семьи почтила нас своим присутствием, – проговорила Ее Величество. Если бы кто-то другой сказал подобное, это могло бы звучать благоговейно и радостно, но слова слетевшие с уст этой женщины были насмешкой. Открытой, не сулящей мне ничего хорошего и подпитанной не менее издевательской ухмылкой.
Королева незамысловато напомнила, что Эвелин – то есть я – не почетный гость ни в одном из аристократических домов, особенно во дворце. Наоборот, помеха для государства и счастья ее сына.
– Вас так редко можно встретить в высшем свете, – продолжила королева, добавив в голос деланной печали. – В какой-то степени, я даже позабыла о вашем существовании, если бы не помолвка с моим сыном, – глаза ее алчно блеснули, когда она подносила чашку чая к губам.
– Эвелин повезло с благословлением богини, и что та среди бриллиантов, разглядела не ограненный алмаз, – уже переведя взгляд на герцога. Голос ее звучал с нескрываемой злостью, когда она упомянула Этерну.
Тот сидел и слушал слова королевы с непробиваемым выражением лица, словно его дочь даже не оскорбили. Так называемым «бриллиантом» была Элиза, которая блистала на балах, и была частым и желанным гостем во дворце.
– Приношу свои искренние извинения за то, что не могла присутствовать на приемах, – потупила взгляда, хотя еле сдержалась как бы не закатить глаза и не огрызнуться. – Я была в отъезде. Наводила порядок в поместье в Дефорде.
– О, я наслышана о ваших, весьма и весьма, опрометчивых решениях, – острая улыбка, прорезала лицо королевы. – Однако вся столица полниться иными слухами, что вы провинились и вас отослали для перевоспитания. Кроме того, теперь аристократы судачат, что вы пошли на перекоры семье и вернулись.
Я чувствовала как моя улыбка трещит по швам.
– Матушка, – раздался резкий и холодный голос Шейна. Сидя рядом с ним, я чувствовала волны холода и ярости, – Мне кажется, что вы забыли. Я лично отправился за Эвелин и вернул ее. Поэтому вины леди здесь и во все нет.
– Не злись, дорогой сын. – Клаудия поджала губы от досады, но при этом пыталась придать себе примирительный вид. – Просто хочу предупредить и предостеречь твою невесту от ошибок, чтобы в дальнейшем она не становилась центром пересудов. – сколько насмешки и пренебрежения в голосе. Королева не желает видеть меня подле своего единственного сына, и тем более не хочет, чтобы я заняла трон.