И я думал. Весь вечер не мог отвести от нее взгляда, а в последующие дни яро добивался встречи, задумываясь над уровнем серьезности своих намерений.
– Все же вы очень настырны, хоть я и сделала вам предупреждение, – с прохладой в голосе, сказала девушка.
– Ваше общество мне приятно, поэтому я не боясь вашего гнева, решился на столь огромную вольность, – сверкая улыбкой и пытаясь не замечать укоризны во взгляде.
Сегодня она выглядела еще прелестней, чем на балу. Платье с высоким горлом, но в этот раз волосы были распущены и в них сверкал золотой обод с белым камнем посередине, что спускался на лоб. На пальце сверкнуло кольцо с родовым гербом.
Легкая и изящная красота, которая не испорчена обилием драгоценностей.
Кроме того, мне нравилось ее второе имя – столь тягучее как патока, и легкое как перышко. Имя Аурелия словно налагало на нее груз, перекладывало какую-то ношу, но и тем самым привносило уважение.
Подставив ей свой локоть, я дождался пока она его примет и мы неспеша начали наш моцион по королевской алее, которая выходила в сад и к пруду с беседкой.
– У вас все по другому, – внезапно обронила девушка, осматриваясь вокруг. В ее глазах появилась доселе неизвестная мне печаль. Словно она жалела о чем-то.
– В чем именно? – удивился я, вспоминая уроки истории, на которых говорилось, что Ирретан и Шеврон – страны-близнецы. Все практически идентично, за исключением того, что у королевской семьи есть дар богини – крылья.
– У вас тут царит свобода для девушек и женщин: можно обучаться чему угодно и сколько угодно, выходить замуж тогда, когда ты этого хочешь, а не когда подходит срок, вести дела и прочее, – перечислила герцогиня.
– А у вас не так?
– Нет, – на выдохе произнесла она. И словно желая поделиться хоть с кем-нибудь своими переживаниями, призналась: – Скоро мне будут искать жениха. Надеюсь, что он будет достойным человеком и даст мне возможность получить образование в академии.
Сердце неприятно кольнуло от мысли, что столь умная и чистая девушка будет принадлежать другому. Поэтому проводив Аурелию, я направился к отцу за советом.
Трой Сандор попросил не спешить, пока я окончательно не уверен в своих чувствах, поэтому по прошествию полугода, пока не настало время Аурелии покинуть Шеврон с семьей, – я для себя все решил.
Душой, сердцем и умом понимал, что такой как она больше нет. Я готов был исполнить любую ее мечту, кинуть все мир к ее ногам, лишь бы она осталась со мной. Настолько сильных чувств я не испытывал еще ни к одной женщине.
Поэтому за две недели до отъезда, стоя на коленях я просил руки у девушки, что пленила мое сердце.
– Вы уверены в своем выборе? – нервно комкая в руках перчатки, слабым голосом спросила Аурелия. Взгляд ее был полон тревоги, неуверенности, но я видел как в глубине глаз зажегся огонек надежды и тепла.
– Почему же я должен сомневаться? Кажется, еще на первой нашей прогулке, я заявил, что ваше общество мне приятно, – вставая с колена и подходя ближе, чтобы взять ледяные руки в свои.
Герцогиня опустила глаза, а я не теряя момента посмотрел на ее отца и мать, которые стояли и ждали чего-то. Они не вмешивались, но и особой радости не проявляли.
Герцог Астор смотрел сурово, предупреждающе, мол обидишь мою дочь, или принудишь к браку – я уничтожу тебя.
– Лия, – вкладывая всю нежность своего сердца в голос, почти умоляя девушку. – Я понимаю, что Шеврон тебе чужд и может твое сердце не так сильно прониклось мной, как я тобой, – Аурелия подняла на меня заплаканные глаза. Слезы безмолвно текли, прочерчивая дорожки по ее щекам.
Это было равносильно удару под дых, кажется впервые в жизни, я почувствовал себя подонком и отпетым негодяем.
«Она не испытывает ко мне того же, что и я к ней, – пришло осознание»
– Аурелия, – слова застревают в горле, чувства тяжелым грузом ложатся на плечи, а сердце болезненно ноет. Я отпускаю ее руки, не зная, что сказать. Выставил себя глупцом и посмешищем, надеялся, что наши прогулки и встречи, легкие касания – все это сблизят наши души и судьбы.