Любое оружие имеет вес. Вопрос состоит в том, на каком физическом состоянии мышцы тела и какова его средняя выносливость. Доводить девушку, тем более герцогиню, до изнеможения и обморока – не хочется. Да, и к тому же Шейн тут же примчит и влепит по первое число уже мне, как ее наставнику, которому следовало проследить за всем.
– Именно, – кивнул я, прокручивая меч в руке и показывая несколько атак. Меч в это время повторял все мои движения, являясь продолжением руки. Я держал крепко, но не настолько, что мышцы затекали в считанные минуты. Здесь нужен баланс. – Меч должен следовать вашим движениям. Он продолжение вашей руки, которая целиться в определенную точку. Это дает вам возможность контролировать оппонента и не только защищаться, но и атаковать, – вернув меч в ножны, я вернулся к девушке.
– Ваше дыхание даже не сбилось, хоть вы и сделали несколько атак и защит, – покачав головой, и смотря на меч в своих руках.
– Признаюсь, я не до конца понимаю для чего вам искусство владения клинком, – пожав плечами и взлохматив волосы. – Все же вы маг.
– Как и многие другие, – пожала она плечами. – Только спешу напомнить, что мой дар не такой как у всех. Многие попросту бояться меня и опасаются как бы не развязалась война против монстров Королевства, – ирония проскользнула в ее голосе, а на губах появилась усмешка.
– К тому же, у многих есть навыки ведения боя, да и магия в некоторые моменты может дать сбой, – и столь выразительный взгляд на королевский дворец.
– Хорошо, – выдохнул я, понимая, что Ее Светлость очень серьезно настроена. – Только не говорите, что я вас не предупреждал.
Глава XVI
Селеста
Многие считают, что родиться принцессой уже достаточно, чтобы заслужить людское уважение, признание и доверие. Однако мало, кто догадывается, что на самом деле выпадает на долю дочери королевской династии.
Зачастую принцесса становятся разменной монетой – платой для мира между государствами; залогом для укрепления связей с аристократами, что имеют огромный вес в обществе; красивое дополнение интерьера, или ей грозит стать пешкой короля, которой можно прикрыться и уладить людскую смуту. Ведь королевская дочь – это символ национального единства, олицетворяющие добродетели, прилежности, надежды и преданности.
Так скажет любой, но не я.
Являясь истинной дочерью рода Шаллю, я не позволяла никому – даже отцу с матушкой, – решать кем мне быть, каким занятьям уделять время, что носить и куда ходить. Я довольно своенравна и непоколебима во многих своих решениях.
Сколько себя помнила все мои мысли занимала учеба и мечты об академии, а также стать кем-то большим, чтобы доказать свои права на титул принцессы.
Ярким примером для меня был Шейн. Извечно идеальный сын, ученик и любимец народа. Ему следовало быть таковым, ведь он – будущий король. Слышать шепотки в коридорах, что принцесса ничем не выдалась не то, чего я хочу.
Меня мало занимали и интересовали украшения, наряды и скучные чаепития с аристократками, которые то и желали попасться на глаза моему брату. Наблюдать за тем, как эти наряженные в пух и прах леди приходили, а услышав от меня, что кронпринц отсутствует по государственным делам – разочаровывались и спешили как можно скорее покинуть дворец.
Собеседником для них я была скучным. Могла часами говорить об истории Эвермора, политике и магии. Только это все было немного чуждо аристократкам, которые закончили свое обучение для поддержания своего лика «прилежной и образованной леди» и желали услышать от принцессы сплети и слухи, а может и тайны, чтобы покорить «холодного и неприступного принца Шейна Киригана Шаллю».
Эреб Саран, наш с Шейном близкий друг и соратник, постоянно посмеивался надо мной, не понимая, как так вышло, что два отпрыска королевской семьи вышли такими правильными.
В какой-то степени он был прав. Если воспитанием брата занимался отец и наставники Высшей Библиотеки, а также он окончил академию, что дало ему не мало опыта. То моим моральным и духовным обликом занимался дедушка Рован – король-бастард, занявший трон от безысходности.
Дедушка много рассказывал про своих родителей, про жизнь до войны и очень многое он поведал мне о своем погибшем брате, которого прозвал Истинным королем и подруге детства, что скоропостижно погибла после войны.