– Для меня война длилась больше пяти лет… – протянул он, не сводя взгляда с потрескивающих в камине полен.
Это был зимний морозный вечер, когда без камина было просто не обойтись. Хоть весь дворец прошит рунами удержания тепла и обогрева, но в зимние ночи спасали они не так уж и сильно.
К тому же, являясь маленькой девочкой, я любила этот треск поленьев, ароматный фруктово-ягодный чай с травами, который обожал дедушка, его старческий мягкий голос и новая история из его долгой-долгой жизни. Это все навевало флер волшебства в столь поздний час, словно растворился весь мир, что остался за огромной дубовой дверью. Осталась я, да любимый дедушка.
– Больше пяти? – пододвигаясь ближе, так как детское любопытство было не сдержать. Он так мало говорил о войне и его тяжбах, а когда наступал такой момент, хотелось чтобы время тянулась бесконечно.
Король Рован опускал моменты касаемые кровавых битв, смертей и прочем, но истории были связаны с фронтом, с новыми альянсами, знакомствами с драконами, кочевниками и магами с другого континента.
– Больше пяти, – с важностью покивал дед, а я сделала небольшой глоточек чая. Растягивала удовольствие. Не знаю, что за травы добавлялись, но горечи не было, лишь приятная притупляющая сладость, что растекалась теплом. – Война кончилась на пятый год, но для меня она длилась до тех пор, пока Шеврон не был полностью восстановлен, – взгляд его затуманился, а голос упал, словно он вновь оказался среди руин. – Иветта тогда помогала, но и у нее было целое герцогство, в котором ее ждали и нуждались больше магии. Нам обоим было очень трудно. Каждый день просыпаешься в руинах жизни, пытаешься выстроить все по крупицам, боясь оступиться и сломать все в одночасье.
Тяжелый вздох прорезал воздух, а я ждала продолжения. Грусть и боль в голосе дедушки ощущалась комом в горле, камнем на сердце, что хотелось горько расплакаться. Только я была принцессой, хоть и маленькой, но я должна была держаться.
– Так хотелось вернуться во времена юности. Вновь встретить Киригана в коридорах замка, – смешок вырвался из его груди, – Как вспомню его огромные вороные крылья, так на смех берет. Сам принц был физически слажен, но крылья, что прорезались к двадцати двум годам – убили его грацию. Он сносил все на своем пути. Помню даже один аристократ схлопотал по лицу, – морщинку в уголках губ и глаз показывали уровень его счастья, но и печали. Он скучал и мечтал вновь увидеть родных.
– А Иветта? – спросила я.
– Иветта ушла спустя три года после войны. Ее тело нашли на границах с Робэном, – поделился дед. – Она запечатала своей магией территорию, чтобы ни одна тварь и нежить не прорвалась в чистые земли. Я был зол на нее! Она могла поделиться со мной обо всем, но не захотела.
Тишина встала между нами. Я понимала, что дедушке нужно время, чтобы вернуться из воспоминаний и вновь отвечать на мои вопросы. Последние годы он мог часами смотреть в одну точку, словно проваливался куда-то вглубь своей души и памяти, не зная обратного пути.
– Дедушка, – встав я прошла к нему, и своей маленькой ручкой погладила его сухенькую, не сохранившую крупицы силы и воли. – Расскажи про Робэн. Ты обещал…
Король Рован именовал Робэном территорию Королевства Теней. Если кто и помнил о ее истинном названии, то предпочел забыть – выжечь из памяти.
– Робэн был прекрасен, – хмыкнув и посмотрев на меня своими карими глазами, протянул он. – Столицей был Сол-Лайт. Город был вымощен светлым камнем, везде росла зелень, источники воды на каждом шагу, вдали огромный замок королевской семьи Галлаторов.
«– Галлаторы…» – сделала пометку я, чтобы позже найти информацию. Однако ни в одном из книг по геральдике о них не упоминалось.
– Я был там лишь единожды в качестве посла. Познакомился с королевской семьей и наследником Кассианом Галлатором. Он был магом, который сумел создавать духов – магических помощников, – с энтузиазмом в глазах, рассказал дедушка. – Духи могли принимать любую форму, а привязывались к душе. Они оберегали и защищали своего хозяина, но важнее этого один дух мог потягаться с десятком солдат. Воистину сильные существа. Это была ювелирная работа, которая стоила сотни, а может и тысячи золотых.