Подойдя чуть ближе ко мне, я заметила небрежный вид герцога. Расстегнутая на две пуговицы рубашка, небрежно сжатый в руке сюртук и отсутствие шейного платка. Эреб словно заиграл новыми красками. Рыжие пряди засверкали на солнце, но взгляд его был мрачен. Аквамариновые глаза стали темнее, чем были ранее.
– Что-то случилось? – спросила без должного интереса. Голова была забита вчерашним разговором с Ноем, который покинул меня не попрощавшись и оставив в смешанных чувствах.
– Кассия случилась, – угрюмо ответил он, но в голосе слышно явное беспокойство.
– А что с ней? – на мгновение позабыв о своих переживаниях, полностью обратила внимание на друга.
– Сестра сбежала из дома и неизвестно теперь где, – на выдохе, ответил Эреб.
– Ты сказал Шейну, или Исару? Они ведь могут помочь, – предложила я, вспоминая четырнадцати летнего девочку подростка. Я помню, как мы общались, делились секретами и чувство будто у меня была младшая сестра приятно грело душу.
В обществе остальных леди, маленькая герцогиня вела себя закрыто и отстраненно, боясь и слова сказать. Кроме того, как-то раз Кассия призналась, что чувствует себя менее женственно, чем остальные. Мол угловатая, тощая, некрасивая и блеклая. Иными словами: гадкий утенок.
– Исар отказался, но принц отправил несколько писем главам стражи в городах западного округа, – поделился он. – Я переживаю, что она додумалась отправиться не с караваном, а самостоятельно верхом. Кассия не видела жизни, плохо разбирается в людях… – продолжал нагнетать Эреб, а я не выдержав встряхнула его за плечи.
– Я уверена, что Кассия уже в полпути от нас, – покачала головой я, видя друга разъедаемого тревогой. – Просто нужно еще чуть-чуть подождать.
– Ты права, – натянуто улыбнулся, сжимая мою руку. – У тебя что случилось? Ходишь угрюмая, задумчивая…
– Все в порядке, – отходя на шаг, гипнотизируя движения пажей. Мысли вновь вернулись к Ною.
– Так я и поверил, – хмыкнул Эреб. – Мы знакомы с тобой с самого детства. Не думаю, что за эти годы я не научился тебя читать.
– Ной… – все же решилась признаться, – Вчера состоялся непростой разговор. Он женится.
Эреб тяжело вздохнул, растирая свой лоб и взлохмачивая волосы.
– Он сказал, что решения так и не найдено, – попыталась придать голосу равнодушия и держаться как можно лучше. Эреб хотел что-то сказать, но я предупреждающе посмотрела на него. Более не хочу думать о Ное. Позже.
– А вот и Шейн, – мигом перевел тему, завидев принца. Он переговаривался с Исаром, видимо отдавая последние указы перед отъездом на несколько дней. Поклонившись и отдав честь, глава королевской стражи ушел, а Шейн направился к нам, стягивая сюртук серебристого цвета.
– Все готовы? – поинтересовался он, смотря в сторону карет. Было их две и обе запряжены вороными конями – лучшие из лучших в королевской конюшне.
– Да. Сундуки погрузили, кучера проверяют лошадей, а стражники разделились и готовы к выезду, – кивнул Эреб.
– Отлично! – выдохнул Шейн, и посмотрев уже на меня сказал: – Селеста поедешь с Эребом. Я же выеду чуть раньше за Эвелин.
– Вы поедете вместе? – улыбнулась я, осознавая, что он более не отрицает своих чувств.
– Все же мы жених и невеста – королевская пара, кроме того на празднике объявят новость о нашей свадьбе, – подытожил Шейн, не давая моей фантазии пуститься в пляс.
– Не придумывай того, чего нет, – кашлянул он. – Эреб пройдем со мной.
– Конечно-конечно, моя принц, – посмеялась я, провожая взглядом гордую спину брата.
– Ох, Эвелин надеюсь, что ты помнишь все то, о чем мы с тобой говорили, – прошептала я, а ветер взметнув подол платья и коснувшись волос, унес мои слова куда-то вдаль.
Глава XVII
Шейн
Человеческие эмоции – одна из столь странных и непонятых, даже сложных, вещей, которые влияют на нашу жизнь ежеминутно. Мы не подозреваем насколько они сильно влияют на нас – берут верх над разумом и заставляют совершать глупые, временами нелепые поступки, что никак не подходят тому, или иному человеку.
«Чувства всегда делали людей слабыми, беспомощными и не годными для великих поступков.» – вот что мне вбивали в голову с самого детства. Прислушиваясь к словам наставников, понимание опустилось на мою голову тугим обручем: никому нет дела до моих желаний.