– Потому что захотел.
– Захотел? – в ее голосе послышались нотки полного непонимания и видимо сомнения в моем рассудке. Она как-то нервно рассмеялась, что заставило меня вздрогнуть. – А если я была против? Если вы мне противны, Ваше Высочество? – перейдя уже на более формальный тон, спросила девушка.
– Тогда ты бы оттолкнула меня в день заключения нашего договора, – усмехнулся я, вновь вспоминая тот день, доставивший мне счастье, а после и горечь от своего решения. Ведь я буквально принудил ее и до сих пор держу силой.
Тишина растеклась между нами. Видимо не зная, что ответить, Эвелин задумчиво смотрела на меня, словно пытаясь разгадать загадку, или найти ответы на свои вопросы. Однако я оставался невозмутим.
– Мог бы ты рассказать как мы впервые познакомились? – внезапно прорезала тишину ее просьба.
– Что? – нахмурился я, думая, что не верно расслышал.
– К сожалению, я мало, что помню из своего детства. Большинство воспоминаний расплывчатые, нечеткие и словно притаились в темноте, – не желая вылезать на свет. – призналась Эвелин, слабо улыбнувшись мне, да так, что уголки ее губ дрогнули.
Несколько долгих минут, я не сводил с нее пристального взгляда, пытаясь разглядеть в ее глазах правду. В этот момент, казалось, что девушка сказала лишь полуправду, в которой даже она сама не до конца уверена.
Однако тяжело вздохнув, мне не оставалось ничего кроме того, чтобы улыбнуться ей и начать:
– Это было почти восемь лет назад. Я был семнадцати летним принцем, который страдал от недуга жидкой крови. Один неосторожный, да хоть самый маленький порез и она готова безостановочно стекать, пока я не начну падать в обморок. Я не мог заниматься военным делом, верховой ездой, простыми упражнениями, – горько усмехнулся я, вспоминая те годы ограничений. – Однако это не столь важно…
– Нет, я хотела бы узнать все, – прервала меня девушка.
– Если тебе не приятно вспоминать о тех годах, то можешь…
– Все в порядке, – улыбнулся я, чувствуя как в груди зажглись тепло и свет.
Для семнадцати летнего подростка, что спешит на встречу приключениям и мечтает совершать подвиги, я чувствовал себя птицей в клетке. Точнее быть птенцом, который никак не мог расправить крылья.
Каждый день целители проверяли меня, отслеживая изменения, заставляли пить гору разных настоек не самого приятного вкуса, что могло начать тошнить. Временами мне даже мерещился их землисто-горький вкус на кончике языка.
Я стоически терпел все манипуляции, придерживался всех рекомендаций и настояний лекарей.
Каждый мой день проходил в ожидании. Я ждал, когда же наступит день освобождения и я смогу стать собой. Вести жизни полноценного и здорового принца. Сколько планов и мечт теплилось в моем сердце: поступление в академию, объездить вдоль и поперек Шеврон, познакомиться ближе с народом и участвовать в заседаниях совета – это малая часть того, что я хотел.
Однажды после проверок целителей, я получил долгожданный результат: меня посчитали здоровым. Болезнь отступила! Я мог покидать покои, заниматься тем, что ранее стояло под запретом.
Все было хорошо. Пока на одном из уроков фехтования я не получил рану, которой предпочел не придавать особого значения. После долгих лет заточения, я не желал зацикливаться на болячках и ранах, чтобы не нагонять мрака в новую главу своей жизни. Поэтому едва взглянув на руку, я продолжил кружить по тренировочному полю, уворачиваясь и блокируя стремительные атаки.
Однако через некоторое время, я начал чувствовать влагу и прилипшую к руке рубаху. Она постепенно деревенела, неприятно стягивала кожу, сковывая движения. Только это были мелочи, самое ужасное, что слабость волнами накатывала на меня, чем дольше я оставался на ногах. Руки постепенно дрожали, дышать становилось труднее, а в висках пульсировало от боли.
Мое состояние заметил наставник и тут же увидев рукав, промокший от крови, остановил бой и приказал солдатам позвать лекаря. Неглубокая рана, что тянулась от плеча до локтя по внешней стороне – кровоточила. Кровь стекала ручьями по руке, окропляя землю, а перед моими глазами все сильнее плыл мир.