– Меня зовут Эвелин. Во дворец меня привез папа и попросил одного мага излечить меня, – поделалась она, а ее имя показалось мне знакомым, словно я где-то его уже слышал. Однако вместо этого, я спросил, что же с ней приключилось и что она здесь делает.
– Моя инициация прошла сложно. Папа сказал, что я очень напугала его и матушку. Только мне повезло, Палладиум был в столице и мне смогли вовремя оказать помощь, – выложила Эвелин как на духу, а я вновь задумался.
«Палладиум был здесь? – самого себя спросил я. – Не ради ли меня? Отец ведь о чем-то вел переписку с Триумвиратом, но на мои вопросы он отмалчивался. Странно…»
– Инициация? Значит тебе двенадцать, – с улыбкой подытожил я. После чего задумался: кто из аристократов столь легко вхож во дворец, да и знал про то, что сеир Алистер здесь?
Признаюсь, что таких было не много, или я просто знаком не со всеми. Все те, кто заседал в совете уже давно состоявшиеся старики, у которых дети и внуки давно переросли возраст инициации. К другим аристократам, король проявляет должного доверия, особенно если дело касается моей болезни. Все эти годы лишь приближенные люди знали о недуге.
– В семье, я осталась последней, кто не прошел инициацию, но теперь и у меня есть дар, – гордость и так сквозила в детском голосе, но блеск задора тут же скрылся под печалью. – Только вот папа и Ной сказали, чтобы я не использовала силу.
«Ной? – вспомнив только одного человека, с которым был знаком. Ной Галаган Сандор. Значит она дочь герцога Ирвина. Это многое объясняет.»
– Почему?
– Я не получила магию света, как брат и сестра. Моим даром стала тьма, только она меня пугает, – упавшим голосом поделилась Эвелин, а у меня из легких словно выбили весь воздух.
«Тьма? Разве богиня могла наделить дочь Света Тьмой? Зачем? Люди ведь принимают тьму за производную черной магии!»
Разве Этерна не понимает, что уничтожила с легкой руки жизнь этой девочки? Все боятся Королевства Теней и многие знают из истории ужасы, происходившие на территории Шеврона: то, как страна была в руинах; то, что многие не вернулись домой, погибнув на поле боя; то, как кто-то лишился семьи и друзей. Мой дедушка тому был живым примером. Он ненавидел любое упоминание Теней, войны и не желала вспоминать пережитые годы потерь.
Она будет считаться отродьем черных магов, которых с трудом вывели из Эвермора. Все они доживают свой век на Кристальном Острове, откуда нет обратного пути. Отец рассказывал, что в Великой Библиотеке тщательно охраняют портал в те места, а если кто-то и попал на ту сторону, то застрял без возможности вернуться. Магия на острове не работает из-за кристаллов. Кроме того периметр охраняется лучшими воинами-магами, а бежать вплавь – это верная смерть.
– Не переживай, – протянул я руку, попытавшись коснуться ее ладони, но девочка отпрянула и сказала, чтобы я не смел ее касаться.
– Почему?
– Ной уже попытался, но я чуть ли не ранила его. Моя магия столь нестабильна, что даже во сне, я вижу тени и слышу шипение, бормотание, – покачала она головой.
– Не переживай. Моя магия меня защитит, – успокоил ее, а сам чувствовал как ненавязчиво о себе дает знать рана. Все же я не знал, как долго провалялся в беспамятстве, но хотелось прилечь и уснуть.
Однако я взял Эвелин за тоненькую, белую, почти прозрачную в лунном свете, руку и легонько сжал.
– Ты как моя сестра: она тоже временами боится темноты. Пока она не узнала, что тьма временами становится спасением для нас. Она дает освобождение – свободу, дарит что-то новое, например звезды, луну и спокойствие, которое невозможно найти в лучах солнца, – улыбнулся я, присаживаясь рядом. – В темноте люди могут быть сами собой, без притворства и ожиданий. В тени, находятся ответы на вопросы, которые мы зачастую не решаемся задать при свете дня. Тьма становится убежищем, союзником, тем, кто открывает перед тобой двери в тайны мира и собственного сердца.
Мои голос звучал мягко, ровно и тепло. Я пытался передать ей свою уверенность и веру в лучшее. Эвелин пока не догадывалась о своей тяжелой судьбе, но надежда, что я все надумал и люди встретят ее дар более спокойно – теплилась в груди.
Почти десять лет, я прожил взаперти, страдая от собственного бессилия. Подобной участи не пожелаешь даже самому заклятому врагу.