– Значит тьма – это друг? – спросила она, спустя несколько минут молчания. Я же лишь кивнул, продолжая держать ее руку в своей. На душе стало как-то спокойней.
– Нужно бороться со своими страхами, пока те не сковали тебя! – поддержал девочку я. Затем взглянув на луну, которую в скором времени сменит солнце и сказал:
– Тебе лучше поспа-
– Нет! – не дав мне договорить, она поспешно вырвала руку, и вновь уткнулась лицом в колени. – Я не хочу с ними встречаться! Они страшные и пугающие. Не дадут спать…
– Хочешь я посижу с тобой, отгоняя от тебя тени? – предложил я, чувствуя как щемит сердце.
Наверное в тот момент, я увидел в ней себя. Такого же беспомощного, незнающего что делать, чувствующего страх и угрозу от всего. Только рядом со мной был Исар, Эреб и Селеста. Они верили в лучшее, подкидывая поленья в костер потухающей надежды, поддерживали каждый мой шаг и никогда не сдавались – претерпевая все мои вспышки ярости и бессилия.
– А тебе можно? – задала Эвелин внезапный вопрос. – Мама часто говорила, что рядом с леди должна находится служанка…
– А где она? – только поняв, что никого кроме маленькой герцогини здесь не было. В моей гостиной меня «охранял» Исар, и видимо ждал, когда я проснусь, чтобы оказать помощь.
«Ну и удивиться он, когда увидит, что принц исчез из постели. Уверен, поднимет на уши всех и огребет от матушки, – от чего-то сие мысль развеселила меня.»
– Я не знаю… – печаль прозвучала в голосе девочки, а она покрепче обхватила себя за колени. – Никто не пришел ко мне. Я проснулась одна и лежала, думая, что меня кто-то навестит.
«Видимо слух разлетелся... – подумал я, опустив глаза на сцепленные руки. – Если Палладиум уже видел Эвелин и знает о ее даре, то боюсь семью Сандор ждет тяжелое время.»
Тяжело вздохнув, я встал и протянул руку девочке.
– Я уложу тебя спать. Посижу рядом с тобой, пока ты спишь.
– А ты? – тихо-тихо, еле слышно спросила она.
– Я поспал достаточно, поэтому ты не обременишь меня, – выдал я полуправду. Действительно престранная радость одолевала меня, но сонливость и слабость вновь стали захватывать тело. По всей видимости, то количество крови, что было мной потеряно – колоссально, поэтому самочувствие оставляет желать лучшего.
«А ведь надо узнать помогла ли Этерна, – вспомнил я свой сон.»
Пока я думал, в мою руку опустилась пусть прохладная, но мягкая и нежная ладошка. Улыбнувшись ей в благодарность за доверие, я прошел с ней до расстеленной кровати. В спальне, как и в гостиной, были распахнуты окна и прохладный ветер так и задувал.
«За ней и правда мало кто присматривает раз на ночь оставили открытыми все окна.»
Закрыв ставни и уложив Эвелин в кровать, я подоткнул одеяло, как обычно делал для Селесты, которая после любила ругаться, что станет слишком жарко.
– Спасибо, – тихо пробормотала Эвелин, натянув одеяло до носа и закрывая глаза.
– Мне не трудно, – по доброму хмыкнув, я присел в стоявшее напротив кресло и поморщился, чувствуя усилившуюся слабость. Скинув ранее прихваченную тунику, я оттянул рукав, чтобы проверить перебинтованную руку. Небольшие кровавые пятна проступили сквозь материю, но не пачкали одежду. Уже хорошо.
«Как теперь проверить, что вмешательство богини сработало? – подумал я»
А в голову пришла наиглупейшая идея: ранить самого себя. Например, небольшая царапина на пальце. Из нее вытечет совсем немного крови и в случае чего, ее можно остановить без помощи лекарей и целителей.
Поискав глазами, я увидел металлический поднос. Об его край очень легко порезаться, но нужно это сделать так, чтобы рана была не глубокой.
Убрав графин и стакан, я поднес подушечку большого пальца к острому краю и на выдохе одним резким движением полоснул на ней. Неприятное жжение, а за ней последовала и капелька крови. Взяв платок, что любезно лежал на столике, я убрал ее и ждал момента, когда стоит разочароваться, что ничего не сработало и богиня просто была сном,
«Скорее наваждением моего воспаленного сознания, – посмеялся над собой.»
Однако ничего ужасного не произошло. Свежий порез неприятного ныл, а вокруг кожа покраснела и кажется припухла, но не более.
– Неужели? – прошептал я, чувствуя слабость в ногах и радость, что затопила сердце, а путы страха и тревоги ослабли – окончательно спадая.