— Но Мак, — начала она.
Он сократил расстояние и бережно соединил их тела.
— Это не настоящая жизнь, — сказал он.
Она быстро покачала головой.
— Даже если так, — сказала Изабель. — Это лучше альтернативы. Это лучше, чем…
— Но что есть, то есть, — сказал Мак, лаская ее лицо. — Ты не можешь потерять меня, и я точно так же не могу потерять тебя, — он обхватил ее лицо обеими ладонями. — Как после всего, через что мы прошли, Изабель, — тихо сказал он, — ты все еще можешь думать, что ты одна испытываешь эти чувства?
Она моргнула от неудержимой интенсивности этого тихого вопроса, от внезапно открывшегося потока эмоций: болезненного укола сожаления, ошеломительного потока облегчения, и любви, такой глубокой, такой сильной, что… На вопрос Мака существовал лишь один ответ.
Изабель расстегнула застежку перчатки. Опустив взгляд, Мак отпустил ее лицо. Ее руки дрожали, как будто она никогда прежде этого не делала, но как только первая перчатка была снята, Мак протянул руку. Изабель медленно вложила трясущийся материал в его ладонь. Вторая перчатка снялась проще, и с плавным глубоким вдохом она положила ее поверх первой. Великолепная улыбка Мака говорила обо всем — сияющая и заразительная — и Изабель невольно нервно улыбнулась в ответ. Но когда Мак повернулся, чтобы положить перчатки на тумбочку, Изабель увидела его спину. Глубокие фиолетовые синяки покрывали его лопатки.
— Мак? — тихо произнесла Изабель, инстинктивно потянувшись, чтобы его коснуться. Видение началось немедленно. Как только перед глазами посерело, мучительная боль ударила ее между лопаток. — Нет, — пробормотала она, выгибая спину, чтобы увернуться. Она ахнула от ноющей боли в ребрах. Она видела, как большие руки Мака поворачивают чей-то ботинок. Его затылок пульсировал острой болью.
— Изабель, — позвал он, и она ощутила его пальцы на запястье.
Видение закончилось, но боль осталась.
— Что… — ахнула она. — Что с тобой случилось?
Его руки обвились вокруг нее, теплая кожа прижалась к ее туловищу, и это оказалось на удивление успокаивающим.
— Что со мной случилось? — переспросил Мак. Последовала пауза. — А, это.
— Твоя спина, — сказала Изабель, осторожно избегая прикосновений к нему. — Была драка?
Образы начали складываться по порядку. Была драка. Двое мужчин и… Даррен?
— Мак, — выдохнула Изабель, ее зрение все еще скрывалось за серой пеленой. — Ты в порядке? Твои ребра…
— Я в норме, — отозвался он, бережно покачивая ее.
Он обнял ее покрепче.
— Но боль, — настаивала она. — Это ненормально.
— Изабель, — повторил Мак. — Поверь мне. Это норма, — она ощутила его руку, ласкающую ее щеку, и закрыла невидящие глаза, отдаваясь его нежному прикосновению. — Вообще-то, — тихо сказал он. — Я тебе докажу.
Она почувствовала, как его тело напряглось и склонилось над ней. И когда она выгнулась, подстраиваясь под него, их губы медленно и мягко встретились. Его полные губы пульсировали жизнью. Мак нежно целовал ее, чувственно скользя своими губами по ее рту. Их губы влажно цеплялись друг за друга, он слегка задержался, а потом поймал ее верхнюю губу.
Видение померкло, но даже долгий головокружительный поцелуй Мака не мог подавить воспоминание о боли, предательстве Даррена, нападении двух мужчин.
Мак не сказал ни слова.
Но его губы продолжали ласкать ее рот, его мускулистая грудь прижималась к ней, и Изабель осознала, что пятится к бегущей воде. На мгновение она даже забыла, зачем они здесь. Мак медленно помог ей переступить порог кабины, и как только теплая вода хлынула на ее спину, Изабель услышала, как закрылась дверца душевой кабины.
***
Мак не торопился. Хоть вонь Джоффри была повсюду, Мак помнил другой душ, когда он пребывал в безумной спешке — да буквально вне себя. Он как можно дольше не отпускал губы Изабель. Мягкие как лепестки цветов. Он мог бы целовать их вечно. Но когда теплая вода начала просачиваться сквозь ее длинные черные волосы, он ее отпустил.
Мак почувствовал, что ее зрение вернулось, и наблюдал, как она поворачивается к воде, тянется к шампуню и начинает мыть волосы. Струи воды каскадами скатывались по ее гибкой спине. Он взял мыло, намылил руки и принялся мягко массажировать ее плечи. Изабель замерла, и Маку показалось, что он услышал ее вздох, но ее пальцы принялись взбивать пену на волосах. Мак медленно опускался к ее бедрам, ягодицам и ногам. Его пальцы скользили по мыльной пене, по изгибам ее мягкой плоти. Мак опустился на одно колено, брызги воды уже намочили и его, пока он поглаживал скользкими руками все ее тело до лодыжек. Он невольно улыбнулся про себя, когда на ум пришло его первое впечатление о ней — ее фигуристые ножки.
Закончив взбивать пену на волосах, Изабель развернулась и запрокинула голову. Вода каскадом лилась с верхушек ее обнаженной груди. Налившиеся холмики поблескивали перед ним, пока скользкие руки Мака плавно поднимались наверх: по передней стороне ее бедер, вдоль округлой попки и к набухшей плоти. Губы Изабель разомкнулись во вздохе, когда Мак нежно накрыл их ладонями и сжал. Они были мягкими, нежными в его хватке, и когда он погладил бархатные розовые вершинки, они быстро напряглись и потемнели.
Ее дыхание участилось, диафрагма то напрягалась, то расслаблялась, кожа блестела и как будто сияла, и Мак понимал, что должен попробовать ее на вкус. Он отпустил одну грудь, привлек ее бедра ближе и накрыл сосок раскрытыми губами. Мак прикрыл глаза от невероятного ощущения — как теплый сладкий мед. Капельки воды скользили под его губами, начавшими впиваться в нее. Его язык пробовал ее, похлопывал и рисовал медленную плавную линию вниз. Одна ласка следовала за другой, Мак по очереди то сосал, то прикусывал. Его язык опустился к ее пупку, он ощутил, как она напряглась, и его возбуждение запульсировало в ответ.
Когда обе его руки скользнули к ее бедрам, его язык прижался ниже. Как мужчина, только что осознавший свой голод, он поглощал кремовую плоть меж ее бедер, носом вжимаясь в нее и вдыхая свежий запах чистой кожи. Его затвердевший ствол ныл от желания заполнить ее, Мак ни за что не остановился бы. Он постепенно опускался ниже, к мягкому холмику влажных завитков и, наконец, к самому краю. И как только его язык коснулся ее мягкой расселины, с губ Изабель сорвался прерывистый вздох.
— О боже, — прошептала она.
***
Крошечные точки света замелькали перед закрытыми глазами Изабель. Разгоряченное напряжение скрутило ее живот невероятно тугим узлом. Ее кожа как будто горела. И как только она автоматически шире расставила ноги, сладкое тепло губ Мака между ее ног угрожало полностью растопить ее.
Как только с ее губ сорвался невольный стон, язык Мака коснулся ее в месте, которое внезапно сделалось нуждающимся и в то же время слишком чувствительным. У нее перехватило дыхание.
Удовольствие хлынуло в ее холмик, ее живот и сотрясло ее естество. Ее груди ныли от удовольствия. Ее легкие горели им, и упершись кулаками в кафель душевой кабины, Изабель задрожала. Как будто отвечая на это, язык Мака затрепетал по ее сладкому местечку. Она застонала от интенсивности ощущений и плавящей нужды, которую он подогревал. Ее бедрам нужно было двигаться. Ее тело нуждалось в разрядке. Ей нужно было ощутить Мака в себе.
Но еще рано.
Запустив пальцы в его волосы и потянув вверх, Изабель быстро опустилась перед ним.
***
Мак не сразу сориентировался, когда вода, омывавшая спину Изабель, хлынула на его грудь, но как только его ладонь сомкнулась на его возбуждении, ему пришлось упереться в стену, чтобы удержать равновесие.