Галанин посмотрел на Веру, которая, опустив голову, вздрагивала всем телом, с участием нагнулся: «Что с вами, Вера, вы плачете?» Вера подняла голову, неудержимо смеялась: «Алексей Сергеевич, какие вы оба были смешные! как вы его дурили! Ой, не могу!» Она смеялась и не могла остановиться: «Как он вас просил, извинялся, а вы!» Галанин, улыбаясь, смотрел в сияющие от слез глаза: «Наконец, вы назвали меня, как полагается: Вы, заметили, Вера, какие русские люди могут быть смешные?»
— «Да! Но это вы их такими делаете! и потом над ними издеваетесь». — «Хм! нет не издеваюсь, они просто меня забавляют! Они смешные… смешные и страшные! Ну довольно смеяться… успокойтесь!» Вытащил из кармана портсигар, закурил папиросу и протянул Вере, она машинально взяла одну, прикурила от папироски Галанина, закашлялась: «Что я делаю? Я ведь не курю!» Потушила папиросу и незаметно сунула ее в карманчик блузки: «Я вам больше не нужна?» — «Пока нет… идите к Киршу! а то он без вас соскучился… Он ведь в вас влюблен, Вера! Вы это заметили?»
Вера покраснела, вызывающе посмотрела на его кривой рот: «Заметила и уже давно!» — «Вот как! а глаза у вас странные, когда вы смеетесь, они в зеленых искрах, когда сердитесь, серые, а если спокойны, одновременно серые и зеленые, красивые большие глаза!!» В первый раз он говорил с ней так ласково и нежно…
Вера повернулась и вышла. Сидела против Кирша и повторяла про себя и ее сердце билось так, что она боялась что Кирш услышит: «Красивые, большие глаза!» Чувствовала, что Ваня уходил, проваливался, вместо него рядом с ней смотрел в ее глаза Галанин. Он был ей снова страшно близок и была она от этого очень несчастна!
Приехал Исаев на рыжей кобыле верхом… в сапогах, в потасканной кожаной тужурке, с тщательно зачесанными назад волосами без шапки. Вид у него был внушительный и важный! Во дворе с/х комендатуры легко спрыгнул на землю и подошел к Галанину, который возился около автомобиля и распекал Саханова: «Вы все так: раз, два и готово! большевицкими темпами, не хватает вам, Стаханов, немецкой аккуратности. Смотрите сюда… что это? отвечайте, когда я вас спрашиваю!»
Саханов сконфуженно оправдывался: «Да, тут малость грязновато, не досмотрел чуток! Но я в два счета вычищу… будьте спокойны! Будет сволочь, возить без отказу!» — «Ладно посмотрим! А! Это вы, Исаев? Давно вас не видал? Ну как у вас в Озерном, пашут?»
Исаев почтительно тряс грязную в масле руку: «В Озерном все блестяще! Колхозники и ваши трактористы! прямо чудеса делают… любо посмотреть! Вот что значит свободный труд на свободной земле!»
— «Да, да… совершенно верно! пойдемте ко мне в канцелярию! Оставим Стаханова, без меня он скорее и лучше исправит, я ему только мешаю! Пойдем, поговорим».
В кабинете Галанин внимательно слушал Исаева и одобрительно мычал: «Да, да… мм… все это очень хорошо! Замечательно! Но, дорогой мой Исаев, так ли это на самом деле? Послушать вас, у вас рай земной! И Станкевич — ангел-хранитель своих колхозников! Я должен лично во всех этих чудесах убедиться! И даю вам слово, Исаев, если все, что вы мне здесь рассказываете подтвердится, заберу вас обратно в город, на ваше старое место. Этот Бондаренко очень хороший работник, но у него мало инициативы, все ко мне бегает за указаниями и от этого страдает работа! А на население, которое было вами недовольно, мне наплевать! Я думаю прежде всего о собственной выгоде и о немецкой армии и вижу, что вы как раз такой человек, который мне нужен! Сами говорите, что колхозники и колхозницы двадцать гектаров лопатами выкопали! Это прямо чудо, мой дорогой! Курите! Вот вам пачка немецких папирос! Берите и не ломайтесь! Бросьте вашу вонючую махорку! Да… но нужно в самом деле к вам приехать! Давненько там не был! Еще подумают, что я боюсь партизан! Решено! Завтра я к вам приеду, после обеда! Хочу обновить мою машину! Заодно проверю и работу Стаханова! Еду! Вера! пойдите ка сюда!»