Обратилась за объяснениями к Галанину: «Какая капитуляция? неужели правда то, о чем мне говорил мой жандарм, что сдаваться хотите? Ни за что не поверю!» Но Галанин, как будто совсем не он, ничего на свете не признающий белогвардеец, а трусливый и подлый хам, засмеялся как идиот, и подтвердил: «А почему нет? Почему нам всем умирать? Они ведь мне обещают, что маршал Сталин нас помилует! Я, знаешь, Шурка, перед ним крепко виноват! но знаю, что он добр, как Христос! Он поймет меня, а если поймет, значит простит!»
Потом, когда она схватилась за голову, повернулся к ней спиной и начал кричать как сумасшедший: «Вив марешал Сталин!» Шурка не выдержала, посмотрела уничтожающе на сгорбленную спину Галанина и пошла к двери, подойдя повернулась и увидела… Галанин стоял у окна сзади него толпились французы его гости, за ними кривой шатающийся Аверьян, подбежала тоже к окну и увидела, как на площадь выходил взвод русских солдат под командованием лейтенанта третьей роты Казбека! Она его сразу узнала по татарским глазам и белым зубам под усами шнурочком. Сначала ничего не поняла, но посмотрела на Галанина и поняла все: Это не было недавнее идиотское лицо с мокрыми губами и угодливой улыбкой, — сейчас оно сияло и светилось и оттого что оно было очень бледное и худое казалось ей одним из тех ликов святых, которые она видела давным давно в церкви города К.!
Он обернулся к ней и прошептал с торжествующей улыбкой игрока, сорвавшего наконец крупный банк в игре в «очко»: «Третья рота! Чудеса да и только! Казбек здесь! Но ведь это значит, что и рота недалеко!»: Высунувшись в окно крикнул: «Лейтенант Казбек!» и приложив руку к козырьку фуражки, сдвинутой на затылок, слушал рапорт, который ему делал хриплым голосом усталый Казбек: «… Первый взвод третьей роты вступает в ваше распоряжение! За мной идут вторая и третья роты! удалось пройти без единого выстрела, обманули гадов при помощи сведений, полученных вместе с вашим приказом!»
Галанин втащил его за руку через окно на веранду, подвел к столу и налив ему полный стакан коньяку торжественно с ним чокнулся: «За ваше здоровье! И после этого не верить в Бога? Что за чушь!»
Повернулся к молчаливой группе французов: «Левюр! вы можете ехать немедленно к вашим макисарам и сообщите им, что русские солдаты РОА отвергли их требования капитулировать! Будут драться до последнего патрона! Вы, Ивонна де Соль, можете отправляться вместе с ним к вашему идиоту Серве! А вы, мосье Картон, приготовьте ужин для еще восьми русских офицеров! И можете идти ко всем чертям». Повернулся к Шурке, улыбнулся своей кривой улыбкой: «А ты, Шурка! тебе не стыдно теперь, что усомнилась во мне? Как ты могла поверить, что я мог стать трусом и дураком? Стыдно! Я все-таки не думал, что ты такая дура!» Шурка оправдывалась: «Так вы же всех нас обдурили! Вон и Аверьян тоже поверил!» Аверьян гордо поднял голову: «Я? Чтоб меня громом на месте убило! Ни за что не поверил! Чтобы наш товарищ Галанин им подчинился? До он их всех с г…. съест!» Был страшно пьян и не знал, что говорил!
В Коранси приехавший Левюр сообщил о всем виденном и слышанном и просил от своего имени, от имени мера и супрефекта потерпеть, не штурмовать город, пощадить мирное население. «Галанин задержал меня на заставе и напомнил о Дюне, с такой странной и жестокой улыбкой, что я не сомневаюсь теперь, во-первых в том, что он принимал лично участие в разрушении этого села и, во-вторых, в том, что он не остановится разрушить и наш город в том случае, если вы будете наступать! Он, кроме того, сказал мне, что они очень скоро сами уйдут, получат приказ и уйдут!»