В то время, как остальные разведчики отправились в полицию, Степан последовал за гражданкой Глухих. Шел, смотрел на худенькую девушку в платке и городском пальто, на ее ноги в маленьких очень узеньких ботиночках, на мокрый узелок, который она держала в руках и вздыхал, сам не зная почему! Ему стало грустно и он приписал эту грусть страху перед товарищем Галаниным, которому приходилось признаться в неустойке, про себя спешно повторял свои оправдания…
В приемной Вера с Киршем принимали посетителей. Кирш, помолодевший с потемневшими усами, закрученными вверх, Вера, грустная и озабоченная. Степан потихоньку закрыл за собой дверь спросил испуганным шепотом: «Господин комендант дома? Я вот привез ему, его хорошую знакомую из областного, гражданочку Шурочку Глухих, пешака бедная перла, а мы ее и заметили как раз во время! Вы уж пожалуйста, скажите ему без очереди потому, что у нее никакого терпения уже не остается!»
В то время как Шура Глухих с любопытством смотрела на Веру, которая опустив голову, начала что-то писать, Кирше прошел в кабинет сейчас же вернулся, на ломанном русском языке пригласил: «Комендант просит!» Пропустив вперед покрасневшую гражданку, Степан с тем же чувством грусти вошел в кабинет. Галанин сидел за письменным столом, против него что-то доказывал Шаландин: «Нет, Алексей Сергеевич! Все это очень просто, еще только небольшое усилие и все недостающие данные у нас будут! Впрочем, вот и Степан! он, наверное, принес нам то, что нам не хватает!» Замолчал, заметив смущенную и радостную девушку. И Галанин тоже как будто был доволен, хотя и кричал, видно, рад был видеть красную от волнения посетительницу: «Ты, Шурка? какими судьбами? Что значат эти фокусы майор Розен там с ног сбился, отыскивая тебя, а тебе и горя мало! Садись и рассказывай. Вот, Петр Семенович, та Шурка, о которой я вам говорил! Прошу любить и жаловать! Садитесь и вы, Степан! Подождите с докладом, пока я с ней кончу… Ну, говори, почему ты оттуда убежала? И что тебе здесь нужно?»
Шурка рассказывала долго и бессвязно! будто, о другом, гораздо более внимательно слушал Галанин слушал ее и старался хмуриться, думал, как Степан, стараясь ничего не пропустить и все понять и уточнить! «Вот как все получилось, господин комендант! Не могла я больше без вас терпеть! Вы ведь обещали забрать меня к себе… я ждала, ждала, почти все время бегала к Розену за новостями, и никаких новостей не было от вас, ни одного словечка мне не приписали! как будто, даже забыли! Я его просила, сколько раз меня к вам отправить… нет… все подожди и подожди! там партизаны… опасно… Что же мне оставалось делать? Без вас жить не могу! соскучилась! Вы уж не сердитесь, не прогоняйте меня от себя, все равно не уеду!» Галанин улыбался: «Как же ты сюда добралась? Степан, где вы ее нашли?» Но Шурка не дала Степану возможности доложить обстоятельно и по порядку о его встрече с ней, торопилась, смеясь и плача, рассказать без всякого порядка и совсем неправильно: «До Комарова знакомые немцы везли на машине… ничего, хорошие парни, хотели дальше с собой вести, да я убежала от них. От Комарова колхозник довез меня до Лугового, там у них пожила два дня… очень даже вас хвалили и коровами своими хвалились, не пускали, когда узнали, что я к вам еду, молоком поили, чтобы потолстела! Потом все же довезли до Париков, оттуда пешком пошла, терпенья, лишилась ждать до завтрева, оставила у них сундучок с вещами и пошла пешком, а на развилке вот этот господин меня обыскал, арестовал и сюда пригнал!»