— Сейчас Толя приедет, чтобы тебе что-то передать.
Сердце мгновенно ускоряет темп. Это наверняка Алексей его послал. Слабая надежда разгорается в груди.
— А вы с ним общаетесь?
— Немного, по телефону, — переступая с ноги на ногу, она мнется и опускает глаза в пол.
— Это замечательно. Леша говорит, что он хороший человек. Я очень рада. Иди ко мне.
Сестра оказывается в моих раскрытых объятиях. Целую ее в щеки, прижимаю крепко. Мы сидим так долго, пока звонок в дверь не заставляет встрепенуться.
— Я сама открою, — радостно сообщает сестра. — Только ты будь рядом. Я одна боюсь.
Толик заходит в прихожую с огромным букетом роз. Рыжий, огромный, добродушно улыбаясь, он протягивает цветы сестре.
— Спасибо, очень красиво, — от смущения Арина становится такой же бордовой, как и розы.
— А вот это шеф просил тебе передать, — мужчина протягивает мне старую потертую флешку. — Он сказал, чтобы ты сейчас посмотрела и, если будут вопросы, спустилась. Он внизу.
Хватаю ноут и прямо в халате и тапочках выбегаю на улицу. Сердце выпрыгивает из груди. Не верится, что сейчас я увижу любимого.
Запрыгиваю в его машину, громко хлопнув дверью. Леша неодобрительно оглядывает мой прикид, но в глаза не смотрит. А я, наоборот, жадно всматриваюсь, ловлю каждый его взмах ресниц и пытаюсь понять, что будет дальше.
Тянусь его поцеловать, но он отстраняется. Этот жест ранит сильнее острого кинжала.
— Ты смотрела видео? — голос спокойный. Мне кажется, это плохо. Пусть лучше будут эмоции. Пусть возмущается, кричит. Это значит, не все потеряно. А сейчас непонятно, что у него на душе.
— Нет, — тихо отвечаю.
— Тогда смотри. Я подожду.
Включаю ноут, он, как назло, долго грузится, словно испытывает меня на прочность. Мы сидим с Лешей рядом. Стоит протянуть руку — и я его почувствую. Но при этом между нами словно невидимая стена, и как ее пробить — я, увы, не знаю. Его запах, проникая в нос, будоражит сладкие воспоминания. Тело дает мощную реакцию на его близость. А вот шибанутому, видимо, уже все равно.
Дрожащими руками вставляю флешку, нажимаю на воспроизведение. Представляю, что сейчас увижу, я сотню раз слышала от сестры обо всем, что происходило. Но когда я досматриваю видео до конца, мои глаза медленно расширяются.
— Это что, монтаж? — спрашиваю дрожащим голосом.
— Перестань, Агат. Хреново играешь, — громко вздыхает.
— Какая игра? О чем ты?
— Скажи хоть раз мне правду. Ты придумала про шантаж? — от испепеляющего взгляда начинают дрожать поджилки. — Не понимаешь? Ладно. Объясню. Когда мы встречались с Тимуром, он сказал, что никакого компромата у него нет. Что у вас неземная любовь, и ты периодически гуляешь от него. Но он благородно тебя принимает обратно. Развлекаетесь вы так, — разводит руки в сторону и нервно хмыкает. — А шантаж ты выдумала специально для меня, чтобы оправдать общение с Раевским.
— Какие развлечения? Ты что, поверил в эту чушь?! — эмоции переполняют меня. Перехожу на крик, чтобы выразить свое возмущение. Каждое его слово вызывает страшную боль в груди, хочется убежать отсюда, чтобы больше никогда не слышать Лешкин ледяной безразличный тон.
— Конечно, нет, — ответив, сжимает челюсти. Лицо становится жестким и совсем чужим. — Я поехал к следователю. Представляешь, каково было мое удивление, когда он подтвердил слова Тимура. Твоя сестра никого не убивала. Она была без сознания, когда эти пьяные ублюдки подрались и один зарезал другого. Убийца не придумал ничего лучше, как вложить нож в руку твоей сестры и сбежать. Но он не знал, что все это снимается на камеру.
— Но я не знала об этом. Сестра очнулась, — всхлипываю, меня бросает то в жар, то в холод, внутренности стягивает узлом. — В руке нож, она вся в крови, рядом труп. Что она должна была подумать?! Она убежала домой. Ты представляешь, в каком она была состоянии? Она живет столько лет с клеймом убийцы!
— Мне очень жаль твою сестру. Но мы сейчас о тебе говорим и твоем вранье. Следователь сказал, что тут же к нему приехал Раевский вместе с тобой. И он вам рассказал и показал запись. Так как он знал твою семью, он согласился затереть видео, где присутствует Арина, так как она все равно непричастна.