— Ты это вчера обещал.
— Да? Действительно. Прости, совсем забыл. Но завтра точно смогу!
Миша прошёл на кухню и налил себе стакан воды, залпом выпивая.
— Ужинать будешь?
— Нет, на работе с коллегами перекусили. Пошли телевизор посмотрим.
Наглое враньё Миши убивало последние надежды на ошибку. Зажмурившись, Алиса покачала головой, молясь, чтобы слёзы отступили. Сейчас им не место. До его прихода теплилась надежда, что всё увиденное — её разыгравшаяся больная фантазия. Что всё не так страшно, как может быть.
Переделывая повседневные дела, Алиса вела внутренний разговор с собой. Есть много ситуаций, когда можно понять, простить и… жить дальше. Некоторые даже прощают измены, веря, что жизнь станет лучше. Но другая семья?! Как жить и знать, что у твоего мужчины была другая женщина и ребёнок?
И вот сейчас, изведясь и накрутив себя до максимума, Алиса хотела знать правду. Любую правду. А как жить дальше, она решит потом.
— Миш, давай поговорим.
— Давай, но на диване. Спина жутко болит.
Ещё бы! Носить грудничка на руках. А Тасю сейчас совсем на руки не брал.
— Хорошо, давай там. Но только ты честно ответишь на мои вопросы.
— Алис, что случилось?
Миша с протяжным стоном лёг на диван, вытянул ноги и похлопал рукой рядом с собой. Раньше бы она бы с удовольствием нырнула под бок к любимому мужу. Сейчас даже мысль сесть с ним рядом убивала.
— В том-то и дело, что случилось, — прошептала Алиса и отошла к окну, намеренно поправляя идеально висевшую штору.
— Алис, ну, иди ко мне.
— Нет, не могу. Скажи, как давно у тебя длится… Нет, не так.
Оказывается, чтобы спросить о самом главном, нужно приложить кучу сил. Силы нужны, чтобы голос не дрожал, чтобы колени не подкашивались и слёзы не душили. Но самое главное, чтобы сердце хоть на самую капельку перестало вырываться из груди.
— Да что не так?
— Всё не так. Я видела тебя сегодня… с ними.
— С кем? — Миша нахмурился и приподнялся с дивана.
— Как давно ты мне изменяешь?
Вот она и сказала. А во рту желчь разлилась, настолько это противное слово травило сознание.
— Чего?
— Ты слышал. И обещал честно ответить.
— Да. Но это не так.
— А как? Я видела тебя, нашу машину, женщину, которой ты улыбался, ребёнка. И обоих ты целовал…
— Где?
— А это сейчас имеет значение?
Алиса села в кресло напротив и спрятала ладони между колен. Миша тянул время и косвенно своим вопросом выдал себя с потрохами. Мотнув головой, Алиса дала себе несколько секунд, чтобы собрать осколки своего сердца и самообладания.
— Да. Может, тебе показалось.
— Ты дурак?
— А может, ты дура? Несёшь какую-то хрень!
Миша повысил голос, а Алиса отшатнулась от неожиданности. И тут её посетила одна единственно правильная мысль: «лучшая защита — это нападение». Осознание того, что всё рухнуло, что она права и точно не дура, вывернуло все чувства наизнанку, а из горла вырвался дикий смех.
— Замечательно, теперь истерично смеётся! Алиса, ау?! Ты сама захотела поговорить, так что теперь?
— Что теперь?
Этот вопрос заставил задуматься. Если сейчас её жизнь закончилась, то что действительно «теперь»?
— Скажи правду, признайся. Неужели я настолько плохая жена и человек, что не заслуживаю правды? Ведь я вас видела! Я знаю, что у тебя есть вторая семья.
— Алиса, успокойся! Ты хороший человек и замечательная жена.
— Тогда ответь честно.
Сейчас ничего не было так важно, как правда. Алисе казалось, что если она не услышит чёртову правду, то её душа окончательно умрёт.
— Хватит повторять одно и то же!
Муж встал, провёл рукой по волосам, а потом, словно приняв решение, присел перед Алисой на корточки. Наигранное непонимание исчезло с его лица, появилась циничная улыбка и жёсткий взгляд.