— Правду хочешь…
— Да.
— А ты уверена, что если узнаешь свою правду, жить станет лучше?
— Не станет, но…
— Вот. Сама понимаешь, что будет только хуже. Может, — Миша попытался взять руку жены в свою, но Алиса сжала ладони в замок сильнее и покачала головой, — тогда оставим этот разговор и пойдём в спальню?
— Ты прикалываешься?
Алиса резко вскочила на ноги, толкнув мужа в грудь. Миша не удержал равновесие и сел на пол, ожидая продолжения.
— Ты всячески уходишь от ответа! Будь, в конце концов, мужиком! Я видела, слышишь, видела тебя и твоих…
— Ну, видела, и что? Что изменилось?
От такого ответа воздух застрял в горле, а кроме матерных слов ничего приличного не осталось.
— Всё.
— Сядь, — Миша встал с пола и с преспокойным видом вернулся на диван. — Да, у меня есть женщина. И да, она родила. Но…
— Сволочь!
— Я не закончил. Ты хотела правду, так слушай. Ольга молода, не работает и мать моего ребёнка. И я не могу её бросить. Если ты сможешь такое принять, то у нас всё будет хорошо.
— Ты нормальный?
— Абсолютно.
— Ты сам слышишь себя? Может, нам ещё подружиться?
— Этого я не прошу. Алис, я люблю тебя, люблю Тасю и не хочу вас терять. Но и Ольгу не могу бросить. Всего лишь хочу, чтобы ты меня поняла.
— Поняла? — голос от шока сел, грудь сдавило от боли и понимания, что слушать этот бред становится невыносимо.
— Да. Вы моя семья…
— Но ты совершенно забыл об этом, когда связался со своей Олей!
— И что? Это уже случилось. Ты намерена из-за моей ошибки…
— Что ты несёшь?! Ошибка — это когда деньги перевёл не тому человеку; когда перепутал поворотник и свернул в другую сторону. Мне продолжать?
Желваки на лице мужа злобно заходили, а руки сжались в кулаки. Ему совсем не нравилось, когда его всегда тихая жена так нагло ставила его на место.
— Ты мне изменил! И ты продолжаешь мне изменять.
— Нет, я сейчас не сплю с ней.
— О, так это всё меняет! И поцелуй у вас был братский, — жуткая злость на когда-то до одури любимого мужа заставила подняться на ноги, а голос повысить до крика. — Мне всё понятно. А теперь ты послушай меня.
— Только если не станешь орать.
Несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув, Алиса кивнула. Разбудить Тасю – значит отложить тяжёлый разговор на потом, продолжать изводить себя и снова переживать самые тяжёлые эмоции в её жизни.
— Ты мне изменил. У тебя есть другая семья, о которой ты заботишься. Возможно, даже лучше, чем о нас. И это для меня неприемлемо.
— Алис, не надо. Подумай хорошенько, ведь ты останешься одна.
Миша сказал это таким обыденным голосом, словно обсуждал с ней очередной просмотренный боевичок. У неё жизнь разбилась на осколки, Тася из-за физической слабости отца лишается его внимания, а он просто: «подумай».
— Тут не над чем думать. Нам надо развестись.
— Что ж, это ты так решила.
— С твоей благородной подачи.
— А вот язвить не обязательно.
Сейчас перед ней сидел совершенно незнакомый мужчина, а она поражалась самой себе, как не замечала раньше его изменения. Тряхнув головой, Алиса заставила себя сейчас думать о дочери. Жалеть себя она будет позже.
— Мне материть тебя хочется. Но это не поможет, — она снова села в кресло, закрывая лицо ладонями.
Дикая боль снова разрывала душу. А он просто сидел напротив и ждал, когда Алиса успокоится и одумается. Но она не одумается, не согласится с ним. Такое невозможно принять.
— У меня к тебе две просьбы, — Алиса нашла в себе последние силы, отняла руки от лица и посмотрела на уже бывшего мужа.
— Слушаю.
— Первая — будь мужчиной, подай сам на развод и живи счастливо со своей Олей. И вторая, очень важная. Тася — твоя дочь, и она ничего плохого тебе не сделала, чтобы ты про неё забыл.
— Тася всегда будет моей дочкой, ничего для неё не изменится.
— Хорошо.
— А насчёт первой просьбы — нет. Тебе нужен развод, вот и занимайся.