– Ты, что делаешь, лупишь мой сервиз?
– Михи, вы так испугали меня, со стороны вы замерев в полумраке холла, я уж по фигуре вашей подумал, что стряслось, у вас всё лицо в слезах.
– Юрий нет все хорошо, не считая моих чашек разбитых тобой, сервиз коллекционный, а слезы, значит я живой раз плачу, где все, почему так тихо?
– Мы с Мари, она уже убрала весь дом, хотел ее угостить, она уже уходила, чаем на дорожку, Марта отдыхает, Антонио наверное спустился к лошадям.
– А наша гостья?
– Михи, так она как чертяка выскочив из дома на скорости укатила, благо не на вашем авто, в на своей рухляди.
– Юрий, что за сарказм, Надин моя гостья, а не чертяка она девушка, между прочем очень красивая, так она уехала.
– Вам там письмо.
– Так бы сразу и сказал, принеси, Юрий сделай и мне только ещё кофе, я спущусь к вам на кухню, что-то я проголодался, не пора ли нам перекусить, а то чай, да чай, грей жаркое Юрий и Мари угостим, пусть пообедает, до дома далековато ей от нас добираться, а сейчас ставь чайник.
– А чашка Михи.
– Ну пускай бьётся к счастью, знаешь такую примету и достань вчерашний торт, что Мари, сготовила и давай сюда письмо, я прочитаю и вернусь быстренько. А Надин, я думаю, не так уж и быстро она от нас отделалась, не погостивши уехать, а наши прибрежные
пляжи не хороши ли, мы ее не пригласили погостить, покупаться в океане, она по-моему говорила живет далеко, в глубь материка. Ну, что же я сейчас Юрий спущусь, нагреешь кофе, я спущусь.
21 часть
Ой, калины красной кисти, вот ветви кистей на снегу, я любила тебя раньше, а теперь прости я больше не могу, больше я тебя не жду, и остались лишь калины красной ветви гроздьев на снегу…
Уверенность Надин в своей опрометчивости, гнавшей машину, как убегающий преступник с места преступления, ощущение слишком сильного счастья, Надин душили, казалось так не случится, так просто напросто не может быть.
– Что стены родительского дома? Пи пи ехавшей Надин так уж и скоро, как казавшись с разбегу кинувшись в черноту морской глубины, бездны, проплывая что ли сто метров, старт, показавшись новая нереальность момента нить, ощутив убегая, достигнув защиты стен родительского дома, судорожно тормозя, от бессилия роняя обессиленные руки, уместив их на руль авто, туда же свою бухну головушку, смирившись с данностью поступка, ощущая пустоту души, потерявшей не имевши, обретя не распробовав на вкус, порывисто убегая от духоты салона, задыхаясь налету прихватив ремни рюкзака, буквально чуть не ползя от ощущения некстати, так уж и не скоро пришедшего, сковывая душу Надин холодом ломая с треском осколками ее душеньки, эмоции, всколыхнув себя до и тогда, одну, как сейчас, запертую, как средь измерений, миров, в ненастии играющей зыбучими песками бури, обреченной тогда от безвыходности и сломав себя, заставившей, как ни банально заснуть, тогда чьи-то крепкие руки, тащившие и безбожно удаляющей ей ношей, все выпуклости углов, дремавшей ловя сон счастья, тогда и потом. Реальности холод гнал скорее к дому родных стен, только бы войдя закрыв за собой дверь, узнав страх, боль, счастья лучики добра, убрав все и желания однажды возврата утра, вставать, только вчерашнего, истомы размеренности утра, все потом, а сейчас обниму родителей и спать, всё потом.
Михи стоя у окна и вглядываясь в уже вечерний закат, багрянцем заливавшим прибрежные дюны, ароматы цветущих садов, расположенных у подножия гор неподалёку от усадьбы окон с его открытыми ставнями, впуская в дом ветерок вечерних сумерек природы.
С радостью безмятежности влетающий ветерок нем вперемешку с цветение сада, запах бриза моря, вспоминая, как не кстати название их военного спецотряда акул белых, как ни странно повадки диких акул, убийц, своими повадками напоминая ему самого себя в прошлых, казалось жизнях, нацельно обученных вышколеных солдат, подготовки спец войска подразделения ведения боя, как на суше, так и воде. Ещё тогда Михи был и есть слишком профессиональным, настолько холодный уми рассудок уровня машины, просчитывая со скоростью броска хищника, выполняя любые действия, наличие чувств были отсутствием или неприемлемы самой данностью, выполнение любой задачи возлагали ответственность его выполнения, как и сохранение, не только своей жизни, но жизнь подчинённых отряда, так же была предопределена, как и сама задача. Дикий зверь, каковым не до близких времен, считавший, как данность уже никуда не ушедшей реальности Михи, в кои веки, непостижимо уставившись в раму окна, вспоминая, повадки дикой белой акулы, оставляющей свою жертву в живых, не тронутой, говорила, о том, что животное далеко от своей сути и не в власти от своих чувств, а чувства бывают разные, а это Михи сейчас испытывал смотря невидимым взглядом в окно наблюдая пелены спустившихся сумерк, а сердце его разрывалось от боли, только от одного видения в мыслях девушки по имени Надин, ничего он сейчас соберет свое сердце по осколкам, а потом, а потом будет утро.