— Спасибо ещё раз, — кивнула я, взглянув на мужчину исподлобья, и развернулась в сторону парковки. Но снова ощутила хватку на локте. Она быстро исчезла, но заставила меня остановиться и обернуться.
— Вас проводить? Может, нужно довезти? Как вы пойдёте без каблука? — засунув руки в карманы чёрных брюк, кивнул мужчина на мою обувь, напоминая о поломке. Чуть дольше задержался взглядом на моей обуви, видимо, как и все остальные, отмечая её необычную расцветку.
— Нет, что вы! — замахала я руками, хромая медленно отступая назад. — Вы наверняка торопитесь на приём. Я справлюсь!
— Проблемы? — вежливо поинтересовался подошедший мужчина, дружески хлопнув спасшего меня по плечу. А затем очень красноречиво кивнул ему на светящееся в полумраке здание ресторана. — Времени в обрез, сам знаешь.
Мой спаситель согласно качнул головой и снова посмотрел на меня. А что я?! Я во все глаза таращилась на подошедшего! Это что за Лео ДиКаприо местного разлива?! Прищурилась, совсем неприлично продолжая глазеть, пока меня не встряхнул его раздавшийся низкий смех. На лице моего спасителя, напротив, не было и тени улыбки.
— Прошу прощения! Я пойду! И вы идите! — выдала скороговоркой и, развернувшись, на этот раз пустилась в хромой бег. Что-то мне даже стыдно немного стало.
Часть 2.
Быстро сменив свою неприличную обувь на приличную, я так же быстро, и на этот раз без хруста, вернулась в ресторан.
Оглядела слепящий своей роскошью зал в поисках папы или кого-то знакомого. Последняя капля надежды испарилась, когда мой взгляд перебрал всех присутствующих, и я не заметила своей подруги на таких приёмах – Кати. Дочери папиного заместителя. Значит, уже укатила в кругосветку.
Папа тоже был занят, общаясь с кучкой местных. Кого-то из них я знала лично, кого-то знала заочно. И среди них точно не было ТОГО САМОГО. Потому решила выждать НУЖНЫЙ МОМЕНТ.
Выхватила с подноса мимо проходящего официанта бокал с шампанским и, отпив глоточек, двинулась покорять сердца гостей.
Хоть я говорю (мысленно), что не принадлежу кругу этих людей, но все-таки правда такова. Я папина дочь, меня знают как его единственную наследницу, а потому, как бы мне это не претило, «сверкать» иногда – моя обязанность.
...— Ох, какой вы шутник, господин Самсонов!..
...— На мой взгляд здесь играют роль не только технологические факторы, как очень важные и значимые, но политические и идеологические...
...— Четвёртым?! Надо же! Какие вы счастливые! Поздравляю, дорогая!..
…— Станиславский? Нет, не видела, но надеюсь сегодня с ним познакомиться...
...— Вы правы, ведь как сказал Алан Перлис, оптимизация препятствует эволюции...
К концу «обхода» у меня буквально подгорали мозги. Я так явно ощущала в носу запах чего-то жареного. Но взгляд на папу, и я вижу его в компании солидного мужчины лет пятидесяти. Его лицо мне вроде не знакомо. Привлекательный и серьёзный. Наш клиент.
Ну, вперёд!
Пощекотала нёбо игристым ещё немного, натянула на лицо свою самую ослепительную улыбку, поправила волосы и направилась в их сторону. Всегда считала, что вкус на мужчин у нас с мамой разительно отличается. Но сейчас я удивлена, ведь по курсу стоял коренастый представитель смуглой кожи, контрастирующей с белым воротником рубашки; густой чёрной шевелюры и таких же чёрных глаз.
Он похож на горячего, сочного мексиканца, последние пару месяцев пролежавшего на пляже под палящим солнцем. Не молодой, но, не кривя душой, очень красивый мужчина. Этакий Марлон Брандо из 70-х.
Правда, меня уже стала раздражать эта фамилия, ведь её я, кажется, слышала от каждой кучки беседующих.
Станиславский...
Ярослав Станиславович...
Станиславский...
А-а-а-а-а!..
Но вот всё вышеперечисленное смягчило моё раздражение...
— Папа... — кивнула я родителю и перевела восторженный взгляд на мужчину рядом.
— Дочка, знакомься, это... — приобнял меня папа за плечи со сдержанной улыбкой и второй рукой указал на своего собеседника.
Но я перебила папу, протянув руку для приветствия мужчине:
— Я знаю, кто это! Как не знать такого достопочтенного гостя! Приятно познакомиться!
Как-то странно улыбнувшись мне, мужчина обхватил мою ладонь и оставил сухой поцелуй на её внешней стороне.
— Не так приятно, как мне, милая Евгения, — Станиславский перевёл прищур глаз на папу и ухмыльнулся. — У тебя очень красивая дочь, Аркадий Петрович.
Я смущённо улыбнулась и схватилась второй рукой за ножку фужера.
— Благодарю за комплимент…
Папа весьма неохотно натянул улыбку, а затем перевёл взгляд на меня.
— Дочка, я видел Анжелику, и она очень хотела с тобой поздороваться. Пойди, пообщайся со своей подругой.