— Так что мешает вам сбежать прямо сейчас? — повторил он вопрос.
Согнув руку с сигаретой в локте, я прищурилась.
— А почему вы здесь? Судя по тому, что вы не торопитесь возвращаться, вас тоже не особо прельщает перспектива находиться в том зале.
— Не прельщает, вы правы. Но, как вы сказали ранее, мы не всегда можем выбирать, где находиться. Работа, обязательства перед людьми, полезные знакомства. Всегда что-то из этого.
— Обязательства, — выдохнула я, с улыбкой закатив глаза. Поняла, что о его нахождении здесь подробностей можно не ждать. — Я с родителями, решающими на этом приёме очень ВАЖНЫЕ дела, — поиграла бровями, рассмеявшись. — Познакомилась с таким же ОЧЕНЬ ВАЖНЫМ Станиславским, если знаете такого... Но, конечно, знаете! Его только немой на этом вечере не упомянул. Своим посещением он всех переполошил... — понесло меня конкретно. То ли от выпитого, то ли от вскруживших голову нескольких затяжек ментоловых сигарет. Чтобы заглушить горечь на языке, отпила из своего бокала ещё в кучу... — У моего папы там сейчас проходят крайне важные переговоры с ним. Мужчина приятный, хоть и начал в какой-то момент раздражать своей «популярностью», — хихикнув, отпила ещё немного. Сигарета потушена, а нёбо всё ещё обволакивает её вкус.
— Интересно, — склонил незнакомец голову набок, засунув руки в карманы своих брюк. И снова почему-то подумалось. Что он всегда так делает, когда на чём-то сосредотачивает своё пристальное внимание. — Разве он виноват в этой своей «популярности», как вы говорите?
— А как же! Если бы он не строил из себя недосягаемого мистера Загадочность, те люди с меньшим энтузиазмом обсуждали его!
— Интересная логика, — тихо хмыкнул он.
А я вдруг поняла, что слишком разболталась. Вот из-за этого меня мама и предупреждала! Язык мой – враг мой. А что, если этот мужчина хорошо знаком с тем Станиславским и передаст мой хоть и шуточный, но не слишком лестный отзыв?
Я кивнула и, резко кашлянув, схватила фужер с ограждения. Не знаю, что произошло в этот момент. То ли мужчина сделал шаг ко мне, то ли я шагнула слишком резко. Но моя рука с бокалом под шумный вздох сверху врезалась в... его торс.
— Ай-й... Мне та-а-к жаль! — скривилась я, смотря на облепившую тело мокрую ткань, а затем вскинула испуганный взгляд.
Мужчина, оглядев место происшествия, тоже посмотрел на меня. Ему явно не нравилась сырая, липнущая к телу рубашка, что он, в принципе, и не пытался скрыть, морщась.
В голове лихорадочно крутились мысли о том, как же всё исправить. Господи! Ну что за руки-крюки?!
— Сейчас!.. Простите! Я не хотела!.. — отставила бокал на ограждение и суетливыми движениями расстегнула сумочку с настроем достать пачку сухих салфеток.
— Всё в порядке, просто повод...
— Да нет же! Это всё я! Но у меня такое случается, особенно если я очень напряжена! — и меня снова понесло. Не обращая внимания на его попытки меня остановить, я всё-таки достала салфетки и, не смотря на мужчину, стала быстро вытирать его рубашку. Расстегнула пару-тройку пуговиц, и только когда коснулась салфеткой его груди с небольшим количеством темнеющих волос, застыла, перестала дышать.
— Так вы напряжены? — раздалось сверху насмешливое.
— Что?.. — подняла медленно взгляд, а затем резко отступила сразу на два шага. — О-очень.
Несколько долгих секунд мужчина смотрел на меня. Так внимательно, что моё сердце успело несколько раз ухнуть в пятки и вновь подскочить к груди. Но потом он наконец перевёл взгляд на мои руки с салфеткой и вспомнил о своей облитой рубашке. Поморщился, доставая телефон из кармана брюк, и кинув мне тихо с еле заметной улыбкой:
— Просто повод уйти, — поднёс аппарат к уху. Но запланированный звонок не состоялся, так как…
— ... а вот и... он, — до нас донёсся посторонний голос и гомон разговоров гостей из распахнувшихся дверей.
Я застыла, обратив внимание на вышедших. Тот Лео ДиКаприо и мой папа.
— Дочка? Что ты здесь делаешь?
Ответить я не успела, папа тут же перевёл взгляд на мужчину рядом со мной и кивнул ему с удивлённой улыбкой.
— Ярослав Станиславович, добрый вечер. Мы с Владимиром вас обыскались.
Вот тут мои глаза чуть не вылезли из орбит. Я медленно перевела ошарашенный взгляд на этого Ярослава Станиславовича и натолкнулась на его нахмуренный в мою сторону. Затем он резко отвернулся и, подойдя к моему отцу, пожал ему руку.
— Добрый вечер, Аркадий Петрович. Планы на вечер резко изменились. Мой помощник перезвонит вам и назначит встречу на другой день, — ровно отчеканил... Станиславский и, больше ни на кого не смотря, но продолжая оттягивать ткань рубашки на груди, вышел с балкона. Следом и ДиКаприо, попрощавшись так же сухо.