— Евгения, не хочешь ничего объяснить?
До меня смысл вопроса папы дошёл не сразу. Но мне простительно. Я, похоже, только что запорола папины планы, и находилась сейчас в состоянии аффекта. Только тихо пробормотала:
— Мне бы и самой сейчас не помешали разъяснения…
Глава 2. Но грянул Станиславский...
Глава 2. Но грянул Станиславский…
Не обращая внимания на крупные капли дождя, настырно бьющиеся о раскалённый асфальт, рокот грома и предложение щедрого таксиста воспользоваться его зонтом, я злющим парнокопытным рванула ко входу в ресторан.
Залетев в помещение, внушающее посетителям своей атмосферой чувство уюта (только не мне, по крайней мере, не сегодня), я сразу начала высматривать русую макушку среди присутствующих. И даже сухость этого места, аппетитные ароматы и тихая классическая музыка не смогли повлиять на моё настроение. Со вчерашнего вечера оно застыло на отметке «хочу убиться или убить одного конкретного Станиславского».
Увидела.
Странно, хоть я и видела его всего один раз вживую и… неважно сколько времени шерстила вчера интернет, но его макушку, кажется, не спутаю ни с какой другой. Самая ужасная макушка в моей жизни!
Станиславский сидел за столиком у большого окна почти во всю стену, глазея сквозь него на Москву-реку или наблюдая за дождём.
Любуешься сидишь?! Эстет хренов!
Резко моргнула и перевела полыхающий яростью взгляд на подошедшего администратора в юбке.
— Вас ожидают или?..
— Ожидают, — процедила в сторону ни в чём неповинной девушки и, убрав с лица прилипшую мокрую прядь волос, тяжёлым шагом направилась к мужчине.
Шлёпнула по столу розовой, маленькой Кочинелли[1] и, опершись руками о столешницу, приблизилась к спокойно обратившему на меня внимание Станиславскому. Несколько секунд только своим выражением лица пыталась показать, как я сейчас зла, и лучше бы ему побыстрее сказать, что всё услышанное мной вчера от папы просто шутка какая-то!
Станиславский отказался инвестировать в нашу компанию при повторной встрече с папой. Как бы Аркадий Соловьёв не пытался завлечь Станиславского, тот был убеждён в нерентабельном статусе компании. НО! Какого-то чёрта через два дня Ярослав Станиславович перезвонил моему папе сам и назначил новую встречу, где уже согласился. На своих, мать его, условиях. Он выкупает контрольный пакет акций, оставляет папу у руля, но при этом я должна стать его женой. Женой!
Никогда не поверю, что ему в голову ударила любовь с первого взгляда. Он видит в этом какую-то выгоду. Но вот какую?..
Выпучила глаза ещё больше, брови почти превратила в одну, губы сомкнула так сильно, как только смогла. Не моргать, не моргать! Но на лице напротив не отразилось и капли напряжения. Обычно эта моя смерть обещающая гримаса как минимум вызывает недоумение, как максимум растерянность и страх. А этому до лампочки! Вообще! Только уголки его губ чуть дёрнулись, будто он сдержал улыбку, глаза остались совершенно спокойными!
— Евгения…
Его вибрирующим басом можно пользоваться вместо…
— Ярослав… — пропитала каждую букву его имени ненавистью. — вы, кажется, что-то напутали, когда увидели во мне свою потенциальную жер… жену.
— Почему же? — откинулся он на спинку небольшого кожаного диванчика невозмутимо, не сводя с меня глаз. — Образованная, здоровая девушка из хорошей семьи. Что немаловажно – красивая. Ты мне подходишь.
— Я что вам, кобыла на выставке?! – задохнулась я от его слов и совершенно серьёзного тона, которым он всё это говорил. Зашипела, подавшись вперёд: – Я человек! Не лошадь и не брюки! Если вы думаете, что можно вот так просто решать за других, то ошибаетесь! Я не выйду за вас!
Он приподнял одну бровь, мол «так уверена?», а затем кивнул мне на противоположный диванчик.
— Евгения, сядь, и мы спокойно обсудим моменты, которые тебя смущают.
Смущают?! Нет, он точно охренел!
Почему-то мне показалось, что ещё несколько секунд, и я смогу его сжечь благодаря силе мысли. Но проверить было не суждено, так как у Станиславского зазвонил телефон, и меня это отвлекло. Оборвав яблочный рингтон легким свайпом, он снова кивнул мне на диван.
— Закажи себе пока что-нибудь, если хочешь, — спокойно мне, а потом в трубку: — Да, Володь… не занят, говори…
Он ещё и не занят! А при первой встрече мне показалось приятным его общество!
Сделав глубочайший вдох через нос, а затем горячо и протяжно выдохнув, я всё-таки села. Клянусь, никогда и ни к кому в жизни я не испытывала такой неприязни, как к этому мужчине. Хотя…