Эдвин подошел к комнате, в которой содержался Адам, заглянул за решетку. Мальчик был напуган и дрожащими пальчиками держал в руках мяч, который ему бросили в каморку сразу после заточения. Глаза Адама ничего не выражали. Эдвин усмехнулся. Вряд ли при других обстоятельствах взгляд этого ребенка мог стать пустым, как у его отца. А теперь на это появились причины, и Эдвин надеялся скоро увидеть плоды своих стараний. Но это будет после его возвращения.
- Пора, – сказал подошедший к Эдвину Моррис. – Выводи мальчишку.
Эдвин толкнул дверь и увидел, как Адам вздрогнул при его появлении. Когда мужчина заговорил, его тон был почти отеческим:
- Пойдем, малыш. Тебя ждет папа.
- Я вам не верю.
Во взгляде Эдвина было понимание. За все то время, пока он работал на Господина, он видел сотни таких же растерянных юных существ, которые внезапно изменились, столкнувшись с большим миром. Еще не взрослые, но уже не совсем дети, они носили на себе трагическую печать. У кого-то умерли родители, кого-то бросили или выгнали из дома. По своему опыту Эдвин знал, что сначала с этими юными созданиями надо обращаться мягче, чтобы расположить их к себе. И только потом, шаг за шагом, приближать их к становлению.
И ведь у Адама был потенциал. Если бы его судьба сложилась так, как хотел Эдвин, все было бы гораздо проще.
А пока мальчик смотрел на него недоверчивыми глазами и со всей силой, на которую был способен, сжимал в руках мяч.
Эдвин присел рядом с Адамом. Ребенок тут же отшатнулся.
- Ты ведь хороший мальчик, правда? А хорошие мальчики слушаются старших, – Эдвин мягко улыбнулся. – Но мы ведь оба знаем, что ты не просто хороший. Ты любишь рисовать, верно? И однажды можешь стать знаменитым.
- Так мама говорит, – на лице Адама появился слабый намек на улыбку.
- И она права. Но сначала ты должен послушаться меня. Идем. Идем к твоему папе.
Эдвин поднялся с места и протянул мальчику руку. Мужчине была чужда такая человеческая слабость, как любовь к детям, но он их знал. И та неуверенность, с которой Адам подал ему руку, равно как и то, почему он все же сделал это, была понятна Эдвину.
- Пора, – подтвердил он Моррису, выводя из комнаты Адама.
========== Глава 11 ==========
Если бы Эдвин еще был способен на сострадание, прощание на мосту показалось бы ему очень трогательным. А сейчас он просто смотрел, и ему было… интересно.
Когда он уходил, Господин наказал ему использовать магию только в крайнем случае: раскрытие карт не входило в планы их сообщества. Но, когда на другой стороне моста в окружении своих агентов появились Майкл и Никита, Эдвин позволил себе нарушить запрет. Он очень тихо произнес:
- Lesento mareano.
И его взгляд словно обрел крылья. Джулиан, стоявший рядом, обернулся на шепот и увидел, что глаза Эдвина затуманились. Или это так казалось в начинающихся сумерках? В любом случае, этого колдуна не поймешь.
А колдун тем временем видел и слышал все, происходящее по ту сторону моста.
- Никита…
- Не надо, – Никита приложила пальцы к губам Майкла. – Не усложняй, прошу тебя… Ты знаешь, что я должна это сделать. Чтобы доказать, что Отдел по-прежнему призван защищать невинных.
Эдвин знал, что Майкл очень редко давал выход своим чувствам, но сейчас глава Отдела порывисто взял Никиту за руку и прижался губами к ее пальцам. Эдвин увидел в лице Майкла бурю эмоций, которые сам не испытывал очень давно. Любовь, обожание, благодарность, трепет, извинение за то, что все заканчивается именно так.
- Неизбежно, – прошептал Эдвин, и его губы тронула улыбка. Все шло по плану.
Никита развернулась лицом к врагам, и Эдвин со всей ясностью осознал, за что эту женщину уважают наравне с ее возлюбленным. Она была такой же сильной, как и Майкл. А сейчас она, возможно, была даже более решительна, чем он. Ведь это ее путь окончится через минуту, в то время как Майклу достанется неопределенность.
Сознание Эдвина вернулось в его тело. Никита приближалась. Настало время действовать. Эдвин отпустил руку Адама, и ребенок пошел по мосту. Каждый его шаг приближал смерть Никиты, которую Эдвин прокручивал в своей голове немыслимое количество раз. Бесспорно, Господин знал, что делает, когда отправлял его на это задание. И Эдвин ценил того, на кого работал, потому что Господин всегда заботился о комфорте своих подчиненных и знал, что лучшей наградой для каждого из них будет осуществление личной мести.
С противоположной стороны моста раздался взволнованный голос Майкла:
- Адам!
- Папа?.. Папа! Папочка!
Ребенок помчался навстречу отцу, который уже протягивал к нему руки. В этот миг взгляды Эдвина и Никиты пересеклись. Женщина уверенно шла к нему. Только легкая бледность выдавала ее состояние. Она больше не принадлежала тому, кого оставила позади себя. Майкл забирал Адама, а Никита теперь принадлежала смерти.
Все было рассчитано очень точно: как только Майкл прижал к груди сына, Эдвин выстрелил.
Пробив грудь, пуля попала в самое сердце Никиты. Женщина осела на землю. Эдвин увидел, как дернулся Майкл, и посмотрел прямо на него. Несколько секунд он глядел в глаза Майкла и наслаждался своим триумфом. Потом резко развернулся и направился к машинам: нужно было возвращаться на базу. Вслед за ним последовали и агенты «Кристального неба».
========== Глава 12 ==========
Однажды у Эдвина спросили, что он чувствует после выполнения очередного задания, – облегчение или недовольство. «И то, и другое», – ответил он, и это было правдой. Он умел получать удовольствие от убийства, но многие, с кем ему приходилось сражаться, были достойными противниками. И, когда его очередной враг умирал, Эдвину становилось досадно, что именно с этим человеком он уже больше не столкнется. Конечно, будут и другие, но Эдвин помнил всех своих выдающихся противников и знал, что каждый из них был уникален своей историей, умением, силой. А удовлетворение личной мести несло с собой и двойное облегчение, и двойную досаду.
Но, в целом, сейчас Эдвин был более чем доволен. Уничтожение такого противника, как Майкл, дорогого стоило. И день бы завершился совсем идеально, если бы ему удалось покинуть базу «Кристального неба» без лишнего шума. Так же, как и при появлении. Но этому не суждено было случиться.
По возвращении на базу Эдвина окружили десять агентов Морриса. Они ловко скрутили ему руки, направили на него дула пистолетов и замерли, подчиняясь приказу своего начальника.
- Эдвин, неужели ты хоть на секунду мог подумать, что мы отпустим тебя без объяснений?
- Никита мертва, Майкл разбит, Отделы очень скоро падут. Чего вам еще нужно?
- Нам нужны ответы. И на этот раз не смей играть с нами.
Эдвин вздохнул. Ему явно портили день, а он этого не любил.
- Пьер, прошу тебя по-хорошему. Прикажи своим людям опустить оружие и позволь мне уйти. Так будет лучше для всех.
- Почему это?
- Потому что иначе вы столкнетесь с силами, о существовании которых даже не подозреваете. Не вам вмешиваться в это, и не вам тягаться с ними.
- Заткнись!
Пьер нечасто повышал голос и обычно отдавал приказы холодно и сдержанно. Но его по-настоящему бесило то, что этот пришелец с самых первых минут пребывания в их лагере завладел ситуацией. Он передал им сверхважную информацию, он помог им морально ослабить их ключевого противника. Казалось бы, все располагало к тому, чтобы уважать Эдвина как ценного информатора. Вот только было одно «но»: Эдвин вел себя не просто как руководитель – он был хозяином. Он считал себя выше тех людей, которым оказывал помощь, и не скрывал этого. Судя по всему, дело было не только в его аристократическом происхождении, о котором Эдвин заявил сразу же. Пьер хотел всеми правдами и неправдами выяснить, что стоит за всем этим. И, хотя внутренний голос умолял остановиться, уязвленное самолюбие победило.