— Все готовы? — крикнул Слава сквозь звуки моторов. Даже тут он себя чувствовал каким-то командиром и все промолчали. Удивительно…
— Помирать, так вместе! — радостно крикнул Федя и все засмеялись.
Сколько смеха в такой день.
Он выехали.
Они разом съехали: Лев с Волайтисом, Юля с Федей, Саша с Гришей, Тагир с Андреем и один Гаврила сзади, без коляски. Этакий замыкающий. Сами не сговариваясь они поехали рядом, достаточно близко, чтобы услышать крик соседа в случай чего..
Тяжёлый грузовик с котами просигналил им и водитель торжествующе поднял руку в приветствии. Гаврила единственный, кто помахал в ответ. Они вписались в поток других машин, пехота бежала по обе стороны, рядом с танками, давая шанс машинам не огибать каждого кота. Среди них шли меха рыцари, которые действительно напоминали сейчас великанов в латах. Только у этих великанов торчали огнемёты или пулемёты из лап и ехали некоторые на колесах.
Лев вытянулся вперёд, почти положив голову на руль. По ляжке бил пистолет-дробовик. Сейчас их жизни зависели от него, Лев бы не сел за руль, но не хотел доверять кому то из них. К Даролоку, если они умрут, то пусть по его ошибке, хотя он не сможет её допустить. Он же совер… Почти совершенство. А ведь забавно если они просто врежутся в кого-то и умрут не от пули или взрыва. Но такого не будет, он же за рулём, значит все будет как надо?
Да?
Слава как и остальные о таком не думал, его волновали лишь нынешние риски. В таком густом потоке солдат казалось, что обе стороны почти не целятся, а просто стреляют вперёд и попадаются всегда в кого-то. Тем более они ехали на приличной скорости и избежать снаряда было ещё труднее. Хватало проблем и с мобильностью, выехать все вместе они не смогут, а делиться они не хотели.
Основная армия уже была не так далеко от стены, артиллеристы во всю били по стенам крепости, а ведь Бахарев заикался и ее взятии без серьезного для него урона. Вокруг пробитой ими дыры столпилось больше всего псов, прекрасно понимая, что от этого зависит их победа. За каких-то часа два, они укрепились там намертво, но в их сторону тем не менее двигался основной поток.
Они проехали по тени цеппелина. Он остановился в воздухе. Снизу было прекрасно видно, что часть его борта слева и справа сильно пробили. Несмотря на все огневую мощь что он обладал и как бы сильно он не уничтожал самолёты раз за разом, их было куда больше. Но он не сдавался и все так же продолжал огонь, пускай уже и не наступал.
Пять мотоциклов объезжали (благо места было много, ведь из потока ушли машины) остальных, подбираясь к той полосе, где на танковый выстрел сошлись враги. Лев не отрывался от дороги, а вот Слава смог узреть все следы войнушки. Огромные ямы, которые образовывались даже в песке, пускай не такие глубокие какими они были бы в земле. Ошметки техники, которые стали сейчас кошачьей банкой тушёнки с таким
"Знакомым"
Отвратительным запахом. Некоторые танки до сих пор горели. Удивительно, но даже меха рыцари, которые казались непобедимыми, сейчас не отличались от остального поверженного мусора. У большинства из них не было рук, будто какой-то монстр их вырывал или отрезал. Лежали и безногие, такие были измяты сильнее всех. Вероятно их пилотам совсем не повезло. Ослабленные после управления их убивали с такой лёгкостью как люди убивают муравьёв — одним ударом ноги.
Реже, но все таки достаточно часто, встречались сбитые самолёты с обоих сторон. Чаще всего пилоты из за безнадёжности становились камикадзе и рядом с уткнувшимся "носом" самолётом лежал утащенный за собой танк или группа изуродованных тел. Хотя одного Слава запомнил надолго. Кабина была открыта, значит пилот выжил. Это был крупный пёс с длинной шерстью, морды не видно. После падения он сломал ногу и открыл кабину. Он знал, что ему не выбраться, по этому выстрелил из пистолета четыре раза. Три в котов и один в лоб. Пуля прошла насквозь и Слава на миг увидел кусочек самолёта в этой дыре.
Лев обогнул двух раненых. Умолишенные, подумал Лев и был отчасти прав. Одному из них оторвало кусок головы чуть ниже правого уха, но два других все равно тащили его в тот маленький госпиталь, что бал на бархане. Такие попадались все чаще к точке соприкосновения. Они тащили всех, кто был дорог, не понимая, что их уже не вернуть. У них не было рук или ног, иногда головы. Они были зажарены до черноты или у них в телах были дыры размером с фляжку. Но их тащили те, кто их знал с детства, с кем они выросли и знакомы давно. Безумие заставило забыть основы анатомии и где то в глубине своего разума эти отчаянные думали, что их знакомые ещё живы, пускай пульса у них не было. Может быть и были живы, но лишь в их головах.