Вчера к ним в палату перевели Пашу. Лев посмотрел на него украдкой и ничего кроме страха и безразличия не увидел.
Примерно тогда же, Саша долго извинялся перед братом, стараясь всячески тому угодить, подавать и максимально делать за него все, что угодно. Гриша на него вообще не злился, наоборот, лишь хвалил, что тот привел врачей и это спасло Федю и Тагира. Впоследствии Саша будет часто говорить, что они у него в долгу за это.
И снова трусость и самолюбие рядом…
"Да…"
Лев не спал обе ночи. Каждый раз пытаясь закрыть глаза, перед ним в темноте появлялись глаза и образы, силуэты и звуки. Он слышал этот голос…
И будет слышать его дальше
К сожалению или счастью
Ему было страшно, во истину страшно, как никогда от всего этого. Он хотел от него, чтобы тот пояснял уроки, но Лев был упертее барана на мосту. И пускай он решил чуть изменить свое поведение, внутри ничего не поменялось для него.
Кстати обе ночи он слышал снизу крики и стоны, будто ныла сама крепость, а не ее новые обитатели. Хотя зданиям тоже досталось. За эти два дня умерла треть нынешних потерь котов, ведь врачи не могли спасти всех. И сейчас их тела сваливали в кучи за крепостью… В десятки куч по несколько сотен. Трупов было около десяти тысяч лишь со стороны котов. И это только те, чье тело было возможно собрать и отнести.
В час дня все живое в десятке километров в этот день остановилось. Тагир, Федя и Лев сидели в инвалидных колясках около окна. Спина ныла. За ними неровным полукругом стояли остальные. Коты смотрели отовсюду, со стен крепости и ее башен, выглядывали из окон, а часть вышла из неё, чтобы увидеть это. Жизнь остановилась, чтобы отдать честь смерти.
Сначала из центра крепости вылетела черная ракетница. Потом дальше ещё один, уже под крепостью, третий ещё ближе к телам. Пока эта полоса шла к ним, Слава достал сигарету и зажёг её. Глаза Гаврилы уже понимая, что сейчас грядет в испуге округлились. Тагир закусил губу, Льву показалось, что он либо этому психу реально грустно, либо он очень нервничает. Остальные молчали, боясь двинуться и нарушить тишину.
Вот и последний выстрел из ракетницы. Раздался артиллерийский выстрел. Рядом с телами нарочно поставили бочки с горючим, а около них уже испорченную деревянную мебель псов. Снаряд попал чуть выше цели, нарушив идеальность картины, однако бочки сработали и тела загорелись. Сначала медленно, но потом туча дыма начала становиться пугающе огромной. Пламя сжирало первую кучу тел и передавалось на вторую. Слава перестал следить за сигаретой и ее пепел падал на голову Тагиру, который завороженно пялился на кострище. Лев чуял табак и будь они в другом месте и времени, он был дал подзатыльник своему…
Другу
"Нету у меня таких… И не должно быть"
Вы сближаетесь в такой момент…
Тут он ничего не смог сказать. Человечность иногда хорошие свои стороны ставит против него. Но он хотел досмотреть этот пожар.
А тела все горели дальше. Едкий и до болт знакомый запах кошатины, старый друг, который будет теперь с ними всегда, уже приближался к ним.
Гаврила не выдержал, закрыл лицо руками.
— Святой Саид, это… Так не должно быть. Я не могу больше — сказал он, открывая лицо, чтобы уйти прочь на костылях. Чуть позже он заплакал… — Не может…
Потом молча ушел Паша, посчитавший, что увидел достаточно. За ним один за другим ушли и остальные, когда уже первая куча тела сгорела. Остались лишь Тагира, Лев и Волайтис.
— Тоже хотите досмотреть на это? — нарушая тишину с улыбкой спросил Тагир. — Эх… А ведь там где то и Андрей.
— Да… — согласился Слава положив руки на спинку коляски Льва. — Кто же мог подумать, что все так обернётся…
— А могло как-то иначе Слав? Я все уже сказал тогда… Для нас в этой войне нету смысла. Если ты это не можешь понять, то ты тупейший индюк на свете. — ответил Лев потирая глаза от усталости.
— Так ты серьёзно веришь в то, что тогда сказал? — переспросил Слава, наклоняясь ко Льву. — Ты правда думаешь, что все так плохо и мир так ужасен?
— Нет… Он даже хуже, чем ты можешь себе представить. С его зарождения и поныне он ужасен и мрачен, в нем нету место слабости и манерам… — Лев посмотрел Славе в глаза. Они были тоже уставшие, Слава кажется даже постарел немного с тех пор как был их последний разговор по душам в пещере. И хотя Лев не хотел с ними сближаться, промолчать он не мог.
— Нету манерам. Пхах. Дурачина. Хотя даже так Артур… А кстати. Ты же тогда меня оскорбил… — последнее слово он произнёс по буквам.