Народу было много и Юля не удивилась, что среди них не было Льва. Она почему-то была уверена, что толпу он никогда не любил, а даже избегал. Почему?
Не знаю.
Или ему просто не нравилось мыло?
Возможно.
В любом случае что он хочет скрыть?
Надо будет узнать.
Пустыня
Наступило утро. Это Лев понял когда почувствовал как начал заново вариться в спальном мешке. Они почти все встали одновременно, даже без будильника. Потом переглянулись и позавтракали.
Новый день. Новая пытка.
Кажется не так уж долго прошло с момента как поезд перевернулся и Лев впервые увидел смерть, но этот день будто то был несколько лет назад. А ведь почти и был в прошлом году. Ноябрь близился к завершению и следовательно новый год. Забавно будет отмечать новый год в пустыне да? Обычно к этому времени выпадает уже какой-то снег, магазины забивают подарочные товары и календарики, суета. Амеди наверное по традиции снова купит Льву какой-нибудь неплохой подарок. В прошлый раз серию его любимых фантастических романов. Да, он любил почитать, в этом году тоже вышла книга… Но вероятно прочитать её в ближайшее время ему не суждено.
Амеди зарабатывал много, неприлично много, как он говорил. Естественно, ведь он был дальним родственником губернатора французской кошачьей республики(ФКР если угодно). А даже дальнее родство порой весит очень много. По этому его устроили в какую-то канцелярию или ведомство, Лев не запомнил, где он занимался росписью бумажек за огромные деньги. Возможно у вас появился вопрос, если ему не нравится так много зарабатывать, почему же он не пойдет на работу попроще? Амеди придерживался древнего порядка, почти культа, но тем не менее ближе к образу жизни, что именовался серебрянники. Названию они обязаны девизу " золотник нуждающемуся, а себе серебрянник". Так и вышло, что из огромной зарплаты Амеди, он рассылал почти все на разные фонды благотворительности и в свободное время сам занимался волонтерство, как бы мы назвали это сейчас, и Льва заставлял. Ему это не нравилось, однако он был обязан Амеди, по этому молчал. Молчал, что вместо приличного дома, они снимали небольшую квартирку на окраине центре и ели простую еду. И все же это лучше улицы.
Встретил Амеди Льва незадолго до войны, каких то три четыре года. Копейки по их меркам. Произошло это на улице, хотя если вам когда нибудь не посчастливится знаться со Львом, он скажет, что это нет так. В прохладный мартовский день, которые бывают перед последним ударом зимы, Лев находился в подворотне, где жил какое-то время в котельной кафе. Про его проживания там никто, кроме дежурного не знал. Тогда он возвращался после неудачной попытки заработать попрашайничевством, за что был избит местными нищими, которые уже заняли все углы. На этот раз, он хотел обратиться в благотворительный фонд, где и работал Амеди. Но вскоре, Амеди предложил снять Льву комнату и нанял его уборщиком в свою канцелярию. Там Лев впервые заработал честно себе на еду. И впредь жил по суровым правилам владельца их квартиры. Хотя ему не нравились эти нелепые порядки, к Амеди он имел, что ни на есть положительные чувства, которые лишь иногда давил его же эгоизм. Шло время, Льву, которому его жизнь начинала переставать банкой с дерьмом, где на дне лежало самое затвердевшее и мерзкое и он шёл к этому, начинало все же нравится проводить целыми днями в делах. Да работа уборщика ущемляла его достоинства и он бы с огромной радостью засунул эту швабру кому нибудь… Но это все пройдет. Так говорил Амеди. Но оно не успело закончится и наступила война. Лев, а уже тогда Артур по документам, был пригоден и если бы он сам не пришёл, его бы силой туда отправили. Амеди был пацифист по жизни, по этому отказался от предложение. Именно ему то предложили. И так наступила время их дорогам разойтись возможно навсегда.
И Лев шёл с немного безумной улыбкой, под ужасающе обжигающим солнцем на верную смерть и думал, что скоро новый год. Хотя это длилось не долго.
Я не могу сказать точно, что творилось тогда в головах остальных: Славы, Саши, Юли или Тагира, но одно я знаю наверняка, они почти все уже пали духом к середине дня.
Соглашусь, это не правильно, падать духом это бессмысленно, всегда есть надежда и тому подобное. Однако будем честны, не все же мы настолько несгибаемые волей? Не все могут идти по пустыне в слепой надежде наткнуться на чудо? Да и что их там ждёт? Опять война… Хотя крохотный осколок надежды таился почти всегда, как упавшая под скрипучие и старые половицы смирения лежала блестящая монетка надежды.