Ну а я в итоге добралась до Орла и была вынуждена остаться. Стала помогать больным и раненым. Это единственное, что я могла сделать. Это успокаивало, давало ощущение нужности. Я помогала всем, независимо от их взглядов. В Орле я провела долгих пять месяцев. Помогала и параллельно узнавала про ситуацию в других городах. Услышала про Курск, Белгород, Воронеж. И решила попытаться добраться сюда. В Орле у меня появились полезные связи, и мне помогли уехать.
Вероника замолчала, и за неё продолжил Дима.
— И представь, какое совпадение: за день до нашего прибытия она мне позвонила. Рассказала всю эту историю и что сейчас в Курске. Также сказала, что добровольно стала тут медсестрой. Я же рассказал, что мы тоже вступаем в ополчение. Вот так и встретились.
Макс выслушал обоих, посмотрел на Веронику и сказал:
— Рад, что с тобой всё в порядке. А как родные? Они в курсе, что с тобой?
— К сожалению, нет. Не могу с ними связаться — разрушено много вышек, связи с Владивостоком просто нет. Я и сама не знаю, что с ними. Только из обрывков новостей могу понять, что в целом происходит в городе.
— Сочувствую, — ответил Макс.
— Всё нормально, спасибо. Я уже как-то привыкла. Верю, что рано или поздно всё закончится, и я снова смогу их увидеть. А пока буду помогать всем, кому могу.
— Да, мы станем лучшим медицинским дуэтом, — с улыбкой сказал Дима.
Макс искоса посмотрел на друга, но ничего не ответил. В этом взгляде читались все его эмоции и вопросы, буквально повисшие в воздухе, напряжённом и холодном.
Дима с Вероникой закончили завтракать, встали из-за стола и вышли из столовой. Макс ещё какое-то время сидел, чувствуя, как в нём копится раздражение и злоба на друга. Он чувствовал себя преданным, и обидно было больше всего из-за того, что предал его именно Дима. Его лучший друг. А ещё Макса злило, что Дима словно издевался над ним, дразня своими восстановившимися отношениями. Его довольная ухмылка будто говорила: «Вот видишь, я нашёл свою любимую, она снова со мной и не была ни с кем другим».
Из мрачных мыслей Макса вырвал резкий и глухой хруст. Он не сразу понял, откуда раздался звук, а потом почувствовал, что ладонь горит огнём. Он посмотрел на неё и увидел, что раздавил стакан и порезал руку. На этом его завтрак был окончен. Макс собрал осколки, выбросил их и ушёл в комнату, предварительно попросив поваров перевязать порез.
Позже к нему в комнату зашёл Дима. К этому моменту Макс немного остыл, но раздражение и злость никуда не делись.
— Мы? — осуждающе бросил Макс.
— Да... но, пойми... — начал Дима.
— Да что тут понимать? Ты, получается, изначально ехал сюда из-за неё, да?
Друг молчал.
— Можешь не отвечать. Но ты же обещал мне помочь. Зачем обещал, если не собирался помогать?! Ты же сам говорил об этом, когда ныл мне о своих переживаниях! Ты предал меня, понимаешь? Ты — мой лучший друг! Ты...
— Я тебя не предавал! — Он не кричал, в отличие от Макса, но был близок к этому. — Я не могу что ли помогать тебе и быть с Вероникой?
— И как ты мне поможешь, если собрался сидеть с ней тут, а? Или ты просто струсил выбираться в город? Тут всё под боком: и защита, и работа, и любимая. Так что ли?
В этот момент Дима не выдержал и перешёл на полукрик.
— Ты хотел, чтобы я помог тебе выбраться в город! Мы сейчас в городе! Ты — в патрульном отряде! Что тебе не нравится? И что получается, ты будешь искать Алису, свою любимую, — он сделал язвительный акцент на этом слове, — а я должен бегать за тобой как пёсик и не иметь права на своё счастье?!
— Счастье... Вот оно что. Ладно, счастье, так счастье. Пошёл ты, Дима.
После ссоры они не разговаривали несколько дней. Дима всё это время пропадал в комнате Вероники, поэтому с Максом они практически не пересекались. Сам Макс познакомился со своим отрядом, который назывался «Сокол», каждый день ходил на тренировки по стрельбе и рукопашному бою. Он уже успел сходить в несколько патрулей и впервые увидел город после начала войны. Практически на каждой улице, особенно на главных, валялись перевёрнутые, разбитые и сожжённые машины, во многих домах были выбиты и заколочены окна. Но больше всего Макса удивляло то, что люди продолжали заниматься своими ежедневными делами, словно ничего не изменилось. Люди гуляли, катались на велосипедах, дети играли на площадках. Всё, как всегда. С той лишь разницей, что работали они теперь не за деньги, а для себя, для своих детей, для других, для народа и ради общего будущего. Люди отвоевали себе город и свободу и теперь строили новое общество.