Дойдя до ванной, Макс умылся ледяной водой, смывая сонливость и навязчивые мысли, чтобы ум вновь обрёл ясность. С начала восстания делать было практически нечего. В город никого не пускали из-за нападений мародёров и стычек повстанцев с военными. Всё это длилось уже больше месяца, и сейчас наступило относительное затишье. Видимо, стороны конфликта заняли свои позиции и пока держались за них, не рискуя лишиться достигнутого. По крайней мере, так рассуждали взрослые. Макс вытер лицо, расчесал волосы и перебросил прядь на правую сторону.
Пройдя через зал, он увидел спящих родителей и младшую сестрёнку. Та приоткрыла свои голубые, как море, глаза, но сразу же сомкнула веки, повернулась на бок и задремала снова. В её взгляде всё ещё жили чистота и сияние, не ведающие войн и всех тягот жизни.
Макс дошёл до кухни, включил чайник, который быстро вскипел, и налил себе кофе, добавив молока. Откуда-то издалека донёсся гулкий раскат выстрелов. Скорее всего, в городе, до которого было километров одиннадцать, но поскольку пространство между ним и их домом занимали бескрайние поля, звук, подхваченный эхом, беспрепятственно катился по равнине.
Хотя делать было нечего, сидеть на месте становилось невыносимо, и Макс решил выйти на улицу. Он глянул на время — было 8:47. Утренняя свежесть щекотала ноздри, даря приятное ощущение лёгкости. Раньше Макс всегда гулял в наушниках, включил бы сейчас Linkin Park и подпевал, невзирая на окружающих. Теперь же уши должны были быть настороже, чтобы уловить малейший подозрительный звук. Хотя здесь, на окраине, с самого начала войны было относительно спокойно. Даже организовали санитарную зону — везли сюда раненых, ведь в городских больницах мест на всех не хватало. Некоторые из них были разрушены, другие захвачены, и неизвестно, ждал ли там кого-то тёплый приём.
И всё же Макс поднёс телефон к уху. Он уже знал, что услышит, но надеялся — каждый раз надеялся. Хотя бы на гудки. В ответ — «абонент временно недоступен, попробуйте позвонить позже...». Снова.
Интересно, Дима ещё спит? Явиться в такую рань без приглашения и поднять всех... Впрочем, он мог и не спать. Можно сходить к нему — заодно и проверить санитарные пункты.
Через пятнадцать минут Макс был на месте. И пришёл не зря. Дима уже бодрствовал и помогал санитарам. Не зря он учится в медицинском. Ну, или учился. По крайней мере, профессию выбрал сам и искренне любил своё дело. Специалист из него получался отменный; он уже многое умел — мог и перевязку сделать, и, если потребуется, провести несложную операцию. Макс подошёл к другу:
— Привет, Дима, я думал, ты ещё спишь, — сказал Макс.
— Нет, — отозвался друг. — С шести утра, как их привезли.
— Военные? — поинтересовался Макс.
— Мародёры, чёрт бы их побрал. Только и думают, как наживиться. А некоторым просто в кайф убивать.
С этим было трудно поспорить. Хоть с момента восстания прошло уже полгода, мародёрство расцвело сравнительно недавно и успело попортить немало крови. И ведь практически без причины — некоторым просто нравилось бесчинствовать. Для них наступил звёздный час.
— Подожди, — смутился Макс. — Ты же не числишься в санитарной части, почему тогда тут?
— Пусть я и не доучился, но клятву Гиппократа никто не отменял. Я сам просил, чтобы в подобных ситуациях меня звали.
— Понятно. Давай, помогу чем-нибудь.
Спустя несколько часов, закончив с ранеными, они сидели на кухне у Димы и пили чай.
— Представляешь, уже полгода, — сказал Макс.
— Да... — задумчиво протянул Дима.
— Как думаешь, скоро всё это закончится?
— Не знаю. Сначала думал, что схлынет почти сразу. Но то ли люди так сильно захотели перемен, то ли всё было слишком хорошо организовано.
— И до сих пор непонятно кем.
Оба на время замолчали, каждый погружённый в свои мысли.
Макс не раз размышлял о восстании, о его причинах, о том, как всё было спланировано. Ведь это не была просто стихийная вспышка. Здесь действовали люди, тщательно всё продумавшие.
Где-то в глубине души Макс даже радовался, что это случилось. Он был рад, что люди не стали молчать и сидеть сложа руки. Да, возможно, они бы сами не решились, и ими в какой-то степени манипулируют ради чужих целей. Но с другой стороны, возможно, это был тот самый толчок, что заставил многих наконец пошевелиться.
Этот опыт, безусловно, перевернул привычный уклад жизни, но в то же время пробудил в людях стремление к активности и сопротивлению. И кто знает, может быть, именно благодаря этому они найдут новые силы и решимость для будущих перемен.