Ведь за последние несколько лет, когда власть менялась, а один закон оказывался «лучше» другого, народное терпение стало похоже на пороховую бочку. И «поджигатель» нашёл идеальный момент, чтобы её рвануть.
И всё же многие, оправдывая восстание, говорили, что люди сами сделали свой выбор, и с этим было трудно поспорить. Если посмотреть на города, где власть захватили повстанцы и которые стали, так сказать, автономными, видно, что народ добивается своего. Сами выбирают себе глав, решения принимают голосованием, и делают это открыто.
Но что-то было не так. И Макса не отпускало смутное чувство тревоги.
— Без объединения, скорее всего, ничего не выйдет, — прервал он молчание.
— Чего? — непонимающе спросил Дима.
— Если не будет единства между городами, то восстание рано или поздно подавят.
— Даже если так, нам-то что с того? Не мы же его начали. — А ты думаешь, правительство не захочет потом спросить со всех подряд?
Дима задумался, прежде чем ответить:
— Не знаю, трудно сказать.
— Подумай сам: наши города сразу объединились, и правительственная армия даже попасть сюда не смогла, только с помощью авиации. Да и местные — и армия, и полиция — оказались на стороне восстания, что и помогло отбиться сходу.
— Может, ты и прав. Но верится с трудом, — Дима сделал паузу. — Потому что у всех свои амбиции, и кто-то обязательно захочет урвать кусок побольше и место получше.
— Думаю, если есть общая цель, они смогут найти точки соприкосновения, — искренне сказал Макс.
— А какая цель? Сместить власть? Представь, все решат, что надо действовать. Тогда начнётся кровавая резня. А сейчас хоть и по отдельности, но относительно спокойно, потому что многие готовы к переговорам.
В словах Димы была своя логика, и Максу было трудно с ней поспорить. Это лишь укрепляло подозрение, что за всем действительно кто-то стоит и дёргает за ниточки. Но тогда оставалось непонятным: было ли восстание выбором народа или же одного человека? Или группы людей, стремящихся сменить власть и самим занять тёплые кресла?
Ответов на эти вопросы у Макса не было, но и углубляться в дебри не хотелось. Поэтому он просто сказал: — Ладно, проехали. Не нам решать. Будем надеяться, что всё закончится и закончится хорошо.
Дима молча кивнул в знак согласия. — Пойду я. Если что, будь на связи, — добавил Макс.
Макс любил проводить время у друга, беседуя на разные темы. Они часто спорили, и их мнения расходились, что давало лишь больше поводов для дискуссий. Эти посиделки помогали хоть ненадолго забить голову. Но стоило остаться наедине с собой, как мысли вновь возвращались к Алисе. Он не мог не думать о ней.
— Куда же ты пропала?.. — тихо прошептал он. «И как мне тебя найти?»
В последний раз они виделись незадолго до восстания. Потом общались по телефону, но вот уже больше месяца до Алисы не дозвониться. Непонятно, что с ней случилось или что стряслось с телефоном. Даже если он сломался, почему она не нашла другой или хотя бы не связалась через кого-то.
В душе Макс надеялся, что дело лишь в телефоне, но от других, чёрных мыслей сразу становилось тяжело. День клонился к закату, на улице смеркалось. Листва на деревьях потеряла былую сочность, хоть и оставалась зелёной, но выглядела тускло, а на некоторых уже проступали жёлтые пятна, словно седина.
В этот момент, словно в ответ на его мысли, телефон дрогнул. Уведомление. От Алисы! «Абонент появился в сети и пытался вам позвонить».
У Макса перехватило дыхание. Судорожными пальцами он стал набирать её номер. Послышались гудки, долгие, протяжные. Мир вокруг замер, будто выключили звук. Звонок шёл, и казалось, что длится он целую вечность.
«В настоящее время абонент не может ответить на ваш звонок...»
— Нет. Нет, нет, нет, нет! — с паникой твердил Макс.
Он набрал номер снова. Снова гудки, снова долго. — Давай же, возьми трубку, — умолял он бездушный аппарат.
И вдруг в динамике что-то щёлкнуло — звонок приняли!
— Алло! Алиса! Это ты? — выдохнул Макс.
— Ал... Ма... м... кх... я... не зна... ли... ня... кх... кх... — на той стороне были жуткие помехи, и разобрать слова было невозможно.
Но это она! Это её голос. Она жива! Она позвонила. У Макса будто камень с плеч свалился, и он почувствовал невероятное облегчение.
— Алиса, я тебя плохо слышу, связь ужасная, повтори. Слышишь? Давай я перезвоню.
Он сбросил и набрал снова, но телефон Алисы вновь был недоступен.