— Он ничего не говорил? Ничего, что могло бы прояснить ситуацию?
— Английский…
— Что? — Илья удивлённо взглянул на него.
— Вроде бы говорил что-то на английском, но я не разобрал слов. — Макс решил не упоминать последнюю фразу умирающего. — Но я даже в этом не уверен.
— Неужели технологии с Запада? — Илья задал этот вопрос скорее самому себе.
Они замолчали, слушая, как вой ветра и раскаты грома наполняли ночь. От очередного, особенно мощного удара, у Макса зазвенело в ушах. Он промок до нитки и начал замерзать. Тишину прервал Илья.
— И всё же… Зачем ты напал на пленника?
Макс молчал. Ему не хотелось рассказывать о словах мародёра. Он и сам уже не был в них уверен.
— Я не стану тебя наказывать. — Илья смотрел на него, а Макс — в ночную мглу. — Если ты выместил на нём злость из-за смерти Вероники… я могу это понять. Я знаю, что такое тьма. И знаю, каково это, когда она тебя поглощает.
Макс молча слушал.
— Позволь расскажу тебе одну историю. Я никому её не рассказывал. Раньше я служил в армии. Был полковником. Служил в Сарове. Там, как и везде, началось восстание. И шло оно успешно — мятежники за неделю захватили 80% стратегических объектов, стараясь избегать насилия. Многие мирные жители переходили на их сторону, видя в них надежду на перемены. Нам был отдан приказ отбить город. Генерал Ташбулатов разработал план. Он заранее внедрил к мятежникам своего человека. Тот собирал информацию и передавал её. Об этом знали только они вдвоём. И в одну из ночей мы, оставив в лагере лишь дежурных, выдвинулись к главному лагерю повстанцев. Мы думали, что просто захватим их. Понимали, что будет сопротивление, будут жертвы.
Илья замолчал. Макс слушал, затаив дыхание.
— Ташбулатов отобрал группу опытных бойцов. Они бесшумно сняли охрану. В лагере были обычные люди, старики, дети… — Илья скривился, словно от физической боли. — Генерал приказал всех расстрелять. Мы остолбенели. Он повторил приказ и сам открыл огонь. Большинство, ошеломлённые, подчинились. За одну ночь мы убили несколько сотен человек. Это была бойня. Я не смог выстрелить. Просто стоял и смотрел на эти окровавленные тела. Когда всё кончилось, я спросил его: «Зачем?». Он ответил, что это война и урок для остальных: пусть сдаются — или их ждёт та же участь. Через несколько дней некоторые действительно стали сдаваться. Но большая часть восстания превратилась в кровавую мясорубку. Спустя неделю Ташбулатов провернул то же с другим лагерем. Зная, что те теперь начеку, он послал туда десяток наших бойцов, чтобы те подняли панику и отвлекли внимание. Он знал, что посылает их на верную смерть. «Цель оправдывает средства», — говорил он. План сработал. Основные силы мятежников ушли на помощь, лагерь остался почти без защиты. Мы вошли. И снова приказ — убить всех. Он просто приговорил их. После этого многие стали бояться — и мятежники, и наши же. Они видели, что этому человеку чужая жизнь ничего не стоит. — Макс видел, как тяжело даётся Илье каждое слово. — Прошло ещё несколько дней. Лазутчик указал новые точки. Ташбулатов приказал уничтожить и их.
Илья снова остановился, собираясь с силами.
— Мы зачистили ещё два места. Никого не пощадили. Потом генерал узнал, что его же лазутчик помог нескольким мятежникам бежать. Он достал пистолет и без колебаний застрелил своего же солдата, назвав его предателем. И это после всего, что тот для него сделал. После этого страх поселился в сердцах всех. Но самое страшное для меня случилось во время следующей зачистки. Когда мы обыскивали тела… — Губы Ильи задрожали, и, хотя дождь заливал его лицо, Макс увидел слёзы. — Я наткнулся на тела моих жены и сына…
По телу Макса пробежала ледяная дрожь, не имевшая ничего общего с погодой. Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов, способных хоть как-то утешить. Он лишь с болью смотрел на командира, пытаясь представить всю глубину его отчаяния.
— Я не знал, что Полина была с мятежниками. Она мне никогда не говорила. Наверное, потому что я был военным. А Глебу только исполнилось восемнадцать. Он говорил, что хочет служить. Не знаю, правда это было или продуманный ход… Теперь я никогда не узнаю. Когда я сказал Ташбулатову о своей потере, он ответил, что они должны были умереть в тот день, когда пошли против страны. Он убил мою семью… И много других семей. Я не выдержал. Подошёл к нему сзади, направил пистолет… Руки тряслись, я не мог выстрелить. Один из наших заметил это и крикнул. Ташбулатов обернулся, потянулся за оружием… И я выстрелил. Прямо в голову. Тот, кто крикнул, направил на меня автомат… Я выстрелил почти машинально, убил его. И убежал. Меня объявили дезертиром и предателем. Но я смог уйти из города и оказался здесь. Я отомстил. Но легче не стало. Это не вернуло мне их. И я не жалею. Этот человек был чудовищем. Он получил по заслугам.