— Мне… мне правда жаль, — с трудом выдавил Макс.
Илья молча кивнул.
— Вот почему я знаю, что такое тьма. Знаю, каково это — жаждать мести за тех, кого не смог защитить. Я против самосуда и того, чтобы использовать людей как пушечное мясо. Не дай гневу поглотить тебя, парень. Не повторяй моих ошибок.
— Но разве вы считаете это ошибкой? Он же убил вашу семью!
— Может, он и заслуживал смерти. Но палачом должен был стать не я. Его нужно было остановить, но не так. Я мог попытаться сделать это раньше, но закрывал глаза. И лишь когда увидел своих… Возможно, это моё наказание за бездействие. Все те смерти — и на моей совести. Ты же, наоборот, сделал всё, что мог. Я рассказал тебе это, чтобы ты понял. Дальше — твой выбор.
Илья замолчал, давая словам проникнуть в самое сердце. Затем он похлопал Макса по плечу и ушёл. Юноша ещё долго стоял под ледяным дождём, переваривая услышанное.
Когда он окончательно продрог, то повернул назад. Уходя с балкона, он с удивлением почувствовал, что головная боль отступила и на душе стало чуть светлее.
Вернувшись, он застал середину ночи. Дежурил Дима — на его лице не осталось и следа от прежних эмоций, лишь пустота и усталость. Увидев Макса, он бросил на него тяжёлый, испепеляющий взгляд, но уже без прежней ярости. Макс прошёл в комнату отдыха и попытался снова заснуть. Только сейчас он почувствовал, насколько измотан.
Проснулся он от внезапной, адской боли в голове. Казалось, её зажали в тиски с шипами и били по ним молотом. Макс свалился с дивана на пол, схватившись за виски и сдерживая стон.
Улица. Ему нужно выйти на улицу.
Он с трудом поднялся. Оглядевшись, с удивлением обнаружил, что в комнате никого нет. Неужели все ушли? Не могли же они его бросить.
Боль. Только бы добраться до выхода.
Он побрёл по коридору, почти не видя дороги, толкнул тяжёлую дверь и рухнул на мокрую плитку подъезда. На улице по-прежнему бушевала гроза. Но Максу стало немного легче, словно хаос в его голове и хаос снаружи слились воедино.
Дождь заливал его с ног до головы, но он не чувствовал холода — капли будто приняли температуру его тела. То же было и с ветром.
Макс пошёл, надеясь, что движение окончательно приведёт его в чувство. Он шагал по улице Ленина вниз по склону. И вдруг его охватило воспоминание об Алисе, о их совместной прогулке…
…Был яркий весенний день. Он приехал в город, чтобы встретиться с ней. Они сидели в кафе, заказали бургеры, картошку фри. Он пил колу, а она — зелёный чай, который обожала.
Он был влюблён. И прекрасно понимал, что это любовь безответна, что они могут быть лишь друзьями. Макс мечтал о большем, но это было невозможно. Алиса тоже любила. Но не его. Она ценила его как самого близкого человека, доверяла ему все свои мысли и переживания. Плакала у него на плече, когда ссорилась с матерью или парнем. Никогда от него ничего не скрывала.
Многие назвали бы это френдзоной, но в их случае всё было иначе. Алиса не пользовалась его чувствами. Она была с ним искренна и считала почти братом. Да, она знала о его любви, но не могла ответить взаимностью.
Макс тоже это понимал. Хотя порой пытался её завоевать, в целом его устраивала их особая связь. Он тоже любил её как сестру. Они оба чувствовали, что таких отношений, как у них, больше не существует. Что они — единственные, кто так существует бок о бок, любя и ценя друг друга, но не будучи парой.
В начале их общения он всегда хотел сидеть рядом, чтобы быть как можно ближе. Но Алиса предпочитала сидеть напротив — ей нравилось видеть лицо собеседника.
Со временем он и сам полюбил это. И в тот день они сидели друг напротив друга, беседуя обо всём на свете. Закончив с едой, они пошли гулять по улице Ленина — сердцу Курска. Это была длинная, утопающая в зелени улица с парками, фонтанами и скверами. Здесь располагались и Курский Государственный Университет, и отели, и стадион «Авангарда», и бесчисленные кафе, и торговые центры. Здесь было всё, и эта часть города резко выделялась на общем фоне.
Они шли, болтали, и он не мог налюбоваться её красотой.
— Давай поиграем в ассоциации? — предложила Алиса.