— Ассоциации? Это как?
— Я называю слово, а ты говоришь, с чем оно у тебя ассоциируется.
— А если ассоциаций несколько?
— Не нужно думать, — улыбнулась она. — Говори первое, что придёт в голову.
— А если ничего не придёт?
— Такого не бывает. Мы всегда о чём-то думаем, даже неосознанно. Слова всегда вызывают отклик. В этом и суть — первая мысль самая искренняя. Считай это блиц-опросом.
Макс понимал, что такие игры многое рассказывают о человеке, и ему не хотелось ударить в грязь лицом.
— Хорошо, я начну. — сказала она. — Солнце.
Мысли вдруг разбежались, но он всё же выдавил:
— Свет… Тепло.
— Хорошо, теперь ты.
— Любовь.
— Ты просишь дать определение, а не назвать ассоциацию. Будь проще, это может быть что угодно.
Макс осмотрелся вокруг в поисках вдохновения.
— Ладно… Птицы!
— Свобода. Они могут улететь куда угодно, и это прекрасно. Хотела бы я быть такой же свободной.
И тут до него дошло, зачем Алиса затеяла эту игру.
— Человек, — продолжила она.
— Тварь… Точнее, не знаю… — он запнулся. — Просто человечество существует так долго, а в мире всё равно войны, голод, неравенство. И причина всему — сами люди.
— Хорошо, теперь твоё слово.
— Например, деньги.
— Сила.
— Сила? Мне кажется, наоборот, слабость. Из-за денег человек теряет себя и идёт по головам.
— Возможно. Но я о другом. Я заработала и купила себе одежду, которую хотела. Могу заработать на машину, на жильё. Я работаю для этого, преодолеваю себя. Это и делает меня сильной — осознание, что я сама добиваюсь своих целей.
Макс задумался. Он не мог с ней не согласиться. Его поразило, как одно явление может иметь два абсолютно разных значения. Алиса вновь показала ему, что у всего, как у медали, есть две стороны.
— Семья, — сказала она.
— Поддержка, забота, — на этот раз он ответил не задумываясь. — Ветер.
— Эмоции. Он может быть спокойным, резким, разрушительным. А может — ласковым и нежным.
Они шли и болтали, называли слова, делились ассоциациями, находили общее и спорили. Алиса была столь же умна, сколь и красива. Макс чувствовал, как много ему ещё предстоит понять в жизни, а она, казалось, уже всё знает.
Разговор затянулся, но они не заметили ни времени, ни того, что давно покинули центр города и шли по направлению к дому Алисы…
Макс открыл глаза и с удивлением обнаружил, что находится в квартире. Он резко вскочил на ноги и тут же пожалел об этом — от рывка голова взорвалась новой волной боли. Он не понимал, где находится и как сюда попал, не помнил ничего после выхода на улицу.
Может, он умер? Его ударила молния? Или убили мародёры? Свои, приняв за врага?
Нет, вряд ли. Он ущипнул себя, чтобы убедиться, что жив и чувствует боль. Макс посмотрел на свои руки и обомлел.
Руки! Они были в крови.
«Что, чёрт возьми, происходит?!»
Он бросился в ванную, чтобы смыть её, и тут до него дошло, где он находится. Это была квартира Алисы. Вернее, та, что она снимала, живя в городе. Но это же в другом районе! Неужели он прошёл всё это расстояние в такую грозу? Он осмотрел себя — кровь была не его. Но чья же?
Боль в висках снова накатила волной.
Макс зажмурился, и перед ним на долю секунды возникло воспоминание, больше похожее на обрывок сна: он тащит за верёвку пленного мародёра.
Откуда здесь мародёр? Сбежал? Макс его поймал? Или… отпустил?
Он подошёл к раковине, включил воду и начал смывать кровь.
В голове — новый взрыв боли.
Он снова зажмурился, и снова перед ним проплыли «кадры»: комната отдыха… он хватает пленника… ведёт его по улице, среди грозовых разрядов… бьёт его… снова ведёт… подходит к знакомой многоэтажке.
Неужели он всё это время вёл мародёра с собой? Но куда же он тогда делся?
Многоэтажка. Очень похожа на ту, в которой он сейчас.
Макс смыл кровь и умылся. Вытирая лицо, он случайно взглянул в зеркало и остолбенел.