Завтрак сегодня задержали, поэтому и на работу нас должны были вывезти намного позже обычного.
— Жрать охота, — протянул я, чувствуя, как сосет под ложечкой.
— Ха-ха, жрать ему охота. Дармовой энергии налопался, а все туда же, хавчик ему подавай.
— Так-то, пища духовная, — усмехнулся я, — а мне материальной не хватает.
— Обжора.
— Я такой. — протянул довольно, растянув губы в улыбке, которая тотчас сошла с лица, стоило паре охранников появиться в поле моего зрения.
Стоящий за их спинами Хорек сдвинулся в сторону и подняв руку, направил указательный палец в мою сторону, изображая выстрел.
— Сука, — только и успел прошипеть я перед тем, как тюремщики ловко вывернули мои руки и несколько раз прошлись по спине дубинками.
— Шевелись Ловкач! Шевелись, ублюдок!
— Что я сделал? — попытался прояснить ситуацию.
— Карцер по тебе плачет, но сначала придется побеседовать с господином начальником в его кабинете, — хмыкнул один из охранников, садистки улыбнувшись. — Труба тебе парень. Если вынесут обратно живым, не завидую, так что молись, чтобы побыстрее сдохнуть.
— Не дождетесь, — пробурчал я, но все равно после слов охранника и баек сокамерников о пытках заключенных Топориным, становилось не по себе.
Я даже почувствовал, как волосы на голове встали дыбом. Увидел побелевшие лица Щуплого с Утесом и подмигнул, придавая им уверенности, хотя сам ее не особо чувствовал.
Оставалась надежда на то, что начальнику тюрьмы в отношении меня не дали команду: «ФАС».
Пока вели до нужного кабинета, отбили все бока. Так и хотелось высосать из этих гадов всю энергию до капли. Еле сдержался, понимая, что этими действиями точно подпишу себе смертный приговор, к тому же, очень хотелось узнать, зачем я понадобился Топорину.
В кабинет меня зашвырнули. Пролетел пару метров и чуть не ткнулся лбом прямо в правый ботинок начальника тюрьмы.
— Осторожнее, олухи! — взревел тот, — Пошли прочь!
— Но Вячеслав Геннадьевич, как же... А вдруг он...
— Вы что, думаете я не справлюсь с этим куском дерьма? — Прорычал Топорин.
Даже мне было понятно, что он находился на грани. Лицо пылало багровым цветом, венка на левом виске бешено пульсировала.
Оба-на, да тут даже магию применять не нужно, еще немного и он сам кони двинет.
Интересно, что его так вывело из себя? Не убийство же Сивки? Что ему до какого-то заключенного?
Когда мы остались одни, начальник тюрьмы брезгливо глянул в мою сторону.
— Садитесь, Александр Андреевич.
Поднялся, кряхтя и потирая поясницу, тут же плюхнувшись на жесткий металлический стул.
Огляделся по сторонам. Вроде бы орудий пыток не видно. Перевел дух.
— Мы тут только вдвоем, так может не будем ломать комедию. Вы прекрасно знаете мое настоящее имя.
— Знаю-знаю, Станислав.
— Зачем я здесь?
Топорин насмешливо приподнял бровь.
— Была бы моя воля, ты бы уже давно сдох, тем более есть прекрасный повод отправить тебя в карцер, а потом проверить на выдержку твое тело. Хотя, такой задохлик как ты, вряд ли продержится в моих подвалах дольше пары часов, но проверить все же стоило бы.
— Так что не проверите? — спросил прямо, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
Я не трус, но реально страшно, что этот чокнутый может выкинуть.
Топорин прищелкнул языком.
— Руки связаны, — не стал уворачиваться он от ответа. — Сейчас кое-кто подойдет. Уж очень хочет с тобой побеседовать.
Я оживился. Вот это новости. Неужто нарисовался кто-то из тех, кто засунул меня в эту клоаку.
Знание сила, поэтому я нетерпеливо заерзал на стуле.
Вячеслав Геннадьевич заметил мое нервное состояние, но видимо списал все на страх.
— Правильно, бойся. Не с теми людьми ты связался Новиков, не тем дорогу перешел.
— Угу, знать бы еще в чем провинился, — пробормотал себе под нос.
— Пока ждем, скажи, это же ты Сивку грохнул?
— О чем вы? Понятия не имею.
— Ты мне брось заливать. Я ведь и выбить признание могу.
— Выбивайте, — ответил меланхолично и поднял глаза к потолку, — только заранее согласуйте, а то неровен час сами в немилость попадете.
Я услышал, как скрипнули зубы у начальника тюрьмы и усмехнулся, прекрасно понимая, что окончательные решения принимает не он.
— Посмотрим, как ты запоешь после сегодняшней встречи.
Пожал плечами.
— Мне терять нечего.
— Ой, ли? Есть много рычагов давления, которые тебе даже не снились. К примеру: бывшая жена, родители... — Топорин сделал показательную паузу, — дочь.
Рванулся вперед, намереваясь как следует врезать по мерзкой морде и стереть надменную ухмылку с холеного лица, но сковывающие запястья наручники не дали совершить планируемый маневр. Поэтому, недолго думая, ударил противника лбом.