— А я-то как этого хочу, — оскалился в мстительной ухмылке Марк. — Знаешь, как начальник тюрьмы и его приближенные выбирают беглецов?
— Нет, — покачал головой.
— Бросают жребий. Я договорюсь, чтобы Лев подстроил наше участие, а насчет компромата, не беспокойся. У меня за два года его столько накопилось, Топорину с сообщниками на вышку хватит. Я даже знаю координаты входа в подземелье, которое вы роете. Так что, сколько веревочке не виться, конец все равно один.
— И где ты эту информацию хранишь?
Марк постучал пальцем по виску.
— Все тут. Доки нигде не спрятать. Найдут, сразу в расход пустят. Главное вырваться на свободу и передать их Бузинову.
— Ээ-э, Бузинов — это кто?
Лебедев посмотрел на меня как на идиота.
— Глава ДМБ.
— Не-е. Глава ДМБ — Антипов.
— Быдь не может. Он же заместителем был. Неужто в начальники выбился? И как он тебе?
— Нормальный мужик, правильный, поэтому и хотят его убрать, да так, чтобы перед этим вымазать в грязи.
Марк потер подбородок.
— А Бузинов куда делся? Погиб? Ушел в отставку?
— Извини, не интересовался. Я в ДМБ без году неделя.
Послышалась сирена.
— Пора на завтрак.
— А как же ритуал?
— Давай вечером. А то мне на пустой желудок киркой целый день махать не хочется.
— Лады. Договорились.
Лебедев протянул руку, и я с удовольствием ее пожал. Половина дела была сделана.
Глава 10
Пришлось использовать все актерское мастерство, на которое был способен. А как иначе? Необходимо было изображать из себя «подстреленного зайца». В итоге, в столовую я тащился, опираясь на Утеса, держась за якобы пострадавший бок и попеременно охая.
Некоторые заключенные бросали на меня жалостливые взгляды, уже воспроизводя в уме все те ужасы, которые могли произойти со мной в кабинете главы «Изморози» и удивлялись, что я все еще способен стоять на своих двоих.
Наши «надсмотрщики» сегодня совсем озверели, торопя словами и «кулаками». Скорее, конечно, дубинками и хлыстами, но не чурались и лишний раз дать в морду заключенного.
— Как с цепи сорвались, — проворчал Утес, вытирая рукавом пот со лба.
— Бешеные шакалы, — прохрипел сбоку голос незнакомого мне тощего парня, в очередной раз занесшего над породой кирку.
Видимо новенький, проскочила мимолетная мысль, но тут же нырнула обратно в закрома мозга, уступив место другой — более подозрительной.
Вспомнилось, что с самого утра этот мужик постоянно терся около нас, на каком бы участке мы с сокамерником не работали, он всегда находился где-то рядом. Слишком часто я краем глаза выхватывал его вихрастую голову.
Уж не соглядатай ли Топорина?
Судорожно стал вспоминать, не шептались ли мы с Утесом о чем-то значимом. Вроде нет. Надо предупредить сокамерника, чтобы держал рот на замке, а то с его простодушием, запросто ляпнет что-то эдакое и пиши пропало.
Я, конечно, могу ошибаться, но лучше перестраховаться чем попасть в просак и просрать шанс на свободу.
Пока думал, усиленно колотил по земле.
СТОП!
Резко осадил сам себя. Вот это я действительно чуть не подставился.
Неуклюже бросил кирку и демонстративно захрипел, опускаясь на четвереньки.
Взволнованный Утес мгновенно подскочил ко мне.
— Ловкач, ты чего?
— Хреново, друг, — пробормотал с придыханием, хватаясь за ребра, — не рассчитал силы, особенно после вчерашнего.
Орк недоверчиво посмотрел в мое скривившееся от боли лицо, прекрасно зная, что я полностью восстановился и не должен ощущать никаких последствий после посещения кабинета начальника «Изморози».
Незаметно подмигнул Утесу. Он хоть и был тугодумом, но дураком не являлся, сообразил, что к чему.
— Так ты это... лежи, — оглянулся здоровяк по сторонам, — пока охрана не смотрит передохнешь маленько, а то и правда отбросишь копыта. Ты, конечно, силен Ловкач, но после вчерашних побоев, проявить слабость не зазорно. Даже я не выдержал бы, а ты, смотри-ка, держишься молодцом.
— Это ты так меня поддержать решил? — проскрипел зубами, делая вид, что пытаюсь подняться на ослабевших руках и падая обратно. — Помоги.
Стоило орку наклониться, как я прошептал:
— Вон тот парень. Не нравиться. Странный. При нем ни полслова. Скорее всего доносчик.
— Понял, — так же тихо ответил сокамерник.
Дальше продолжали работать молча, точнее Утес работал, а моя наглая персона потихоньку сидела в уголке до тех пор, пока не пришел «надсмотрщик», и я не получил по загривку.