Прилегла на диван, подобрав ноги. Сейчас полежу, отдохну и потом подумаю обо всем. Провалилась в свой странный сон почти сразу. Там моя девочка стояла посреди гостиной в окружении родителей и незнакомцев. Сегодня я смотрела на все со стороны, как будто кто-то специально для меня отмотал киноленту событий назад.
Она задала душераздирающий вопрос. Даже я вздрогнула.
— Мамочка, ты меня больше не любишь?
Красивая ухоженная женщина со светлыми волосами, уложенными аккуратными локонами, стояла поодаль. Было видно, что ее не подпускают к дочери. Потому она ответила дольно громко.
— Что ты милая. Очень люблю. Будь хорошей девочкой и слушайся учителей. Ты у меня одаренная и тебя пригласили обучаться в элитной школе. Я же правильно говорю майор?
— Милара. Тебя ждет грандиозное будущее, — ответил высокий мужчина в военной форме.
— Но я хочу с мамочкой. Завтра дед мороз принесет подарки. А меня нет.
Женщина метнулась к елке. Достала яркий пакет. И, несмотря на то, что ее уже давно потеснили от дочери, дала ей в руки любовно приготовленный подарок, задержав на мгновение свои ладони на ее ручках.
— Вот, он позаботился о тебе заранее.
Два других мужчины, в такой же необычной для меня, военной форме оторвали девочку от матери и повели из дома. Женщина приложила руки к лицу, сдерживая подступившие рыдания.
— Не забывай меня, милая. Помни, что когда-то у тебя была любящая мать.
Милара, как будто услышав ее шепот, обернулась в последний раз и зашептала одними губами: «Я люблю тебя!». Затем ее хрупкая фигурка скрылась в черном нутре аэромобиля.
Женщина закрыла дверь, окончательно отрезая прошлое. Взглянула в холодные глаза, когда-то любимого мужчины.
— За что ты так с нами? Я тебе стала настолько ненавистна, что избавился от моего ребенка?
Мужчина, одетый в презентабельный костюм, непозволительно дорогой для этих мест, вскинул на нее изучающий взгляд.
— Глупая. Она опасна. Ей требуется специальная программа обучения. Когда-нибудь она поймет и будет благодарна нам. Наследие предков проявилось не вовремя. На совете директоров мы должны быть обязательно с ребенком. Но не переживай через пару часов привезут наследника. Ты-то не побеспокоилась родить пацана.
Нет, она не допустит, чтобы у ее дочери еще и отобрали право наследования. И как могла она быть так слепа? Холодность и расчетливость перепутала с заботой. Она тряхнула своей косой и на глазах мужа ее волосы от кончиков стали покрываться серебром, у макушки покрываясь насыщенным цветом ультрамарина.
- Ты думаешь, россказни о том, что там делают с детьми пустая выдумка? Или веришь в то, что ее дар проснулся спонтанно? Ответь мне, насколько ты любишь меня?
Тот удивленно смотрел на преобразование женщины. Начал отступать.
— Значит, любишь не так сильно.
Она через мгновение оказалась возле него. Подхватила легко за шею, приподняв над полом.
— Скажи. Как зовут ребенка и его мать?
Тот покачал головой то ли пытаясь освободиться, то ли стремясь ответить, что не скажет о своем сыне ничего. Но для Рауши это не было препятствием. Ее, загоревшиеся синевой, глаза легко проникли в мозг мужа. Она увидела достаточно. И то, кто его сын, и кто его мать. Брезгливо стряхнула увиденные картинки.
— А ты оказывается еще и садист? — провела по его скуле рукой, — я благодарю тебя за то, что не стал привносить эти разнообразия в нашу с тобой жизнь. Но прости, кажется, счастливо и долго не про нас, — она сжала сильнее его горло, — одно могу пообещать. О твоем сыне я позабочусь.
Его сердце перестало биться. Рауша отошла от него на шаг назад, наблюдая результат своих действий. Неожиданный поворот в ее судьбе, казалось, совсем не волновал.
Да и о чем ей волноваться? Попавшие в закрытую школу «Церера» выходили впервые за ее пределы только к шестнадцати годам. Ей оставалось только ждать того момента, когда ее дочь справиться и заслужит первую увольнительную. А то, что ее дочь справится и выживет, она не сомневалась. В них текла кровь иуритан. Необычной ушедшей расы. Нет, не тех древних, о которых говорил муж женщины. А тех, что приходили миллионы парсеков назад и здесь оставили своих потомков.
Рауша знала, что о существовании их расы никто не подозревает. Ей самой пришлось по крупицам собирать сведения, учиться самостоятельно пользоваться необычным даром, скрывать в закрытой школе свои возможности. В отличие от нее самой, дочь о своем даре знала. Знала и то, что ей необходимо будет делать при первой инициации. Она позаботилась об этом. Но как рано ее отобрали. Не ошиблась бы в мужчине, у них бы была совсем другая жизнь.