— Да, мастер Киллиан.
Я подавляю улыбку от того, как быстро я снова превратился в заместителя командира. Пока папа рядом, он есть и всегда будет Доном.
Мне похуй. Я ввязался в это дело не ради помпезности и обстоятельств.
Напрашивается вопрос… тогда зачем я во все это ввязался?
Недалеко от нас раздается взрыв. Звон в ушах — это сигнал к пробуждению, который мне нужен. Нет времени бездельничать.
Я добегаю до входа как раз вовремя, чтобы увидеть, как отец исчезает в джипе.
— Уберите их отсюда сейчас же! — Я приказываю.
— А как насчет тебя? — Спрашивает Марк.
— Не беспокойся обо мне. Убирайся к чертовой матери!
Кивнув, он выполняет мою команду. Они с визгом исчезают в ночи по пути к конспиративной квартире.
Следуя за столбами дыма и пыли, поднятыми отъезжающим джипом, я перезаряжаю пистолет и бегу прямо в гущу сражения.
Глава 47
Киллиан
То, чего обычные люди не осознают в хаосе боя: в нем есть красота.
Я всегда мог оценить хореографию всего этого. В настоящей битве не на жизнь, а на смерть, нет ничего отрепетированного или контролируемого. Это всегда беспрекословно, отчаянно и разрывается от безысходности выживания.
Каждый мужчина до меня хочет победить. Единственное, что превосходит это желание, — это воля к жизни.
В данный момент преимущество на стороне моих людей. Пещеру удерживают около двадцати пяти солдат, никто из которых нас не ожидал. Черт, половина из них выглядит так, словно их разбудили гранаты, разнесшие вдребезги их гребаную входную дверь.
Они стреляют, но не целятся должным образом. Они сражаются, но они в обороне.
Люди О'Салливана, с другой стороны, подготовлены. Их лица — маски сосредоточенности.
И в девяти случаях из десяти они находят цель, в которую целятся.
С бессловесным ревом я бросаюсь в бой. Оба моих пистолета сейчас наготове, и я разворачиваюсь, направляясь в центр, где битва наиболее сосредоточена.
Я вижу Риса и Колина, прижатых друг к другу спина к спине, когда они медленно поворачиваются на месте. Это движение я проделывала с Артемом бесчисленное количество раз.
Колин замечает меня краем глаза. — Мы их добиваем? — он кричит. — Или уходишь, пока у нас все впереди?
Мне не терпится выбрать первый вариант. Но я знаю, что это говорит мальчик во мне. Я не могу позволить гордости рисковать жизнями моих людей.
— Мы не можем позволить себе оставаться здесь, когда прибудет подкрепление, — кричу я в ответ. — Уходите!
Я разворачиваю руку и дважды стреляю, дважды попадая охраннику в живот и срывая его попытку выстрелить в Риса.
— Где, черт возьми, команда Рори? — Требует Рис, перезаряжая оружие.
Пыль и пепел прилипают к лицам каждого. Я, наверное, ничем не отличаюсь. Я чувствую запах крови. Густые клубы дыма поднимаются в воздух, покрывая небо уродливыми разномастными шлейфами.
— Подгоните джипы! — Я приказываю.
Назначенные водители начинают действовать по моей команде. Я прикрываю их, пока они бегут к своим машинам.
Именно тогда я замечаю Рори.
Он появляется из здания справа, выглядя относительно нетронутым разворачивающимся вокруг нас хаосом. Но не это привлекает мое внимание.
Выражение его лица меняется.
Он выглядит огорченным. Как человек, который собирается сделать что-то, что, как он знает, больше никому не понравится.
На его лице написано смирение. Некоторое нежелание.
И чертова куча вины.
Пока я пытаюсь разгадать это, я наблюдаю, как он поднимает пистолет. Только целится он не в наших врагов.
Он целится в Колина. Своего лучшего гребаного друга.
Колин видит Рори, но не делает попытки укрыться или отстреливаться.
Потому что он не видит угрозы. Даже когда пистолет Рори направлен прямо на него, он не понимает, что Рори целится в него.
Люди цепляются за доверие до тех пор, пока у них не остается иного выбора, кроме как отпустить его.
Пуля Рори попадает Колину в ногу. Он валится на землю с криком, в котором наполовину боль, наполовину неверие.
— Ублюдок! — Кричу я, направляя пистолет на Рори.
Он стоит на своем. Но, по крайней мере, у этого сукина сына-предателя хватает порядочности не смотреть мне в глаза.
— Мне очень жаль, — бормочет он достаточно громко, чтобы его было слышно за щелканьем моих пистолетов, нацеленных на него.
Рис подбегает к Колину и помогает ему встать. По крайней мере, у него есть одна здоровая нога, на которую можно положиться.
— Жаль? — Я рычу на него. — Ты был в клане практически с подросткового возраста. Мы друзья.
— Тебя давно не было рядом, Киллиан, — говорит он. — Мне предстояло сделать трудный выбор.
— И ты сделал неправильный выбор.
— Прозвучал сигнал тревоги, когда вы впервые штурмовали ворота, — говорит он мне. — Если вы не уберетесь отсюда через три минуты, это место будет окружено. Не только Кинаханы. И весь отряд тоже. Теперь все козыри на руках у Мурта, Киллиан.
Я с отвращением качаю головой, но не сомневаюсь в искренности этого конкретного предупреждения. Захлестнувшему меня чувству предательства скоро понадобится выход. Но сейчас на это нет времени.
— Ты что-то знаешь? — Тихо говорю я, обращаясь скорее к себе, чем к Рори. — Мой отец всегда говорит, что жизнь — это не игра. Черт, мне все это говорят. Но они ошибаются. Жизнь — это игра. И ты выбрал не ту гребаную команду.
Я делаю глубокий вдох.
Позади себя я слышу, как Рис выкрикивает мое имя, предупреждая о приближающемся джипе.
Пора уходить. И для меня, и для Рори.
Он наконец поднимает на меня взгляд. Глаза злобные и полные чего-то. Может, сожаления, а может, и нет. Я никогда не узнаю наверняка. Я знаю только одно — пришло время сделать то, что должен делать Дон в подобной ситуации.
Я нажимаю на спусковой крючок и убиваю предателя на месте.
Джип с визгом останавливается позади меня, и дверца распахивается. Я запрыгиваю внутрь, и кто-то снова закрывает ее.
Никто не ждет команды. Двигатель взвывает, и мы выезжаем из тех же ворот, которые сломали всего несколько минут назад.
Я смотрю в окно, пока мы едем, пока не теряю из виду изуродованное тело Рори, остывающее в грязи Пещеры.
Это еще одна вещь, о которой обычные люди не догадываются в драке: она может длиться минуты. Даже секунды.