Но время замедляется, когда ты сражаешься со смертью.
Я чувствую себя на десять лет старше, чем был, когда мы приехали.
— Твою мать, — Приглушенное ругательство Риса разносится по относительной тишине джипа. — Рори. Гребаный Рори!
— Я подозревал крота, — признаюсь я. — Но я никогда даже не думал о Рори. Колин, приятель, ты там держишься?
— Все не так уж и плохо, — ворчит он, но толстый слой пота на его лбу говорит об обратном. Его нога превратилась в кровавое месиво, и каждая кочка на дороге вырывает новый стон из его уст.
Я собираюсь приказать кому-нибудь вызвать врача, когда визг шин привлекает мое внимание на дороге.
— Черт.
Я оглядываюсь и понимаю, что мы даже не миновали ворота Пещеры.
Очевидно, подкрепление появилось раньше, чем ожидалось.
Я смотрю вперед, на лобовое стекло. — Сколько? — Спрашиваю я.
— Шесть машин. Четыре полицейские машины. По дороге будет еще больше.
— Ты сможешь пройти через них? — Спрашиваю я, гадая, справится ли бронированный джип с этим подвигом.
— Не без риска нанесения ущерба. Застрять здесь не принесет нам никакой пользы.
— Поверни налево, — приказываю я, оглядывая окрестности.
— Сквозь деревья?
— Через гребаные деревья, — твердо говорю я. — Сейчас. У нас нет гребаного времени.
Сидящий впереди за рулем Сэмюэль резко сворачивает налево, отчего мы все подскакиваем на своих сиденьях. Колин ревет от боли, когда его нога ударяется о дверь.
— Извини! — Кричит Сэмюэль.
Трудно маневрировать в густых зарослях деревьев, но Сэмюэль отлично справляется с этой задачей. Однако участок земли не предназначен для транспортных средств. Вскоре деревья становятся чертовски густыми, между ними невозможно проехать.
Я слышу звуки сирен, приближающиеся позади нас.
— Развернись, — приказываю я Сэмюэлю. — Давай вернемся на главную дорогу. К этому времени мы уже объедем этих придурков.
— Ты хочешь, чтобы я просто развернул его здесь? Это тебе не чертова гоночная трасса, приятель!
— Разворачивай гребаную машину, — рычу я. — Или я вышвырну тебя и сделаю это сам.
Сэмюэль сглатывает и кивает. Даже я слышу новую угрозу в своем голосе.
Когда я так говорю, это не похоже на меня.
Я говорю как папа.
— Держись! — Крикнул Сэмюэль, следуя моим инструкциям , и резко развернул джип на U.
Колин снова ревет от боли, но на этот раз Сэмюэль слишком сосредоточен, чтобы принести еще одно извинение. Его глаза прикованы к дороге, высматривая врагов, хотя деревья обеспечивают нам некоторое прикрытие.
Это занимает несколько минут, но вскоре в поле зрения появляется дорога.
Нам удалось обойти толпу Кинаханов и полицейских, собравшихся у входа в пещеру.
Но когда я оглядываюсь назад, я вижу, что за нами все еще следит одна машина.
Это не полицейская машина.
Тогда Кинахан. Определенно Кинахан.
Я уверен, что с Сэмюэлем за рулем мы сможем оторваться от них. За исключением того, что этот ублюдок, преследующий нас, похоже, такой же опытный водитель, как и Сэмюэль.
— Иисус, — говорит Сэмюэль, понимая то же самое. — Он почти догнал нас.
— Жми на газ.
— Кажется, я проколол шину, — рычит Сэмюэль. — Они разбитые, но если я поеду еще быстрее, то съеду с дороги.
— Просто охренительно...
Машина Кинахана врезается в заднюю часть джипа. Мы все дергаемся вперед, когда машина жалобно визжит.
— Ублюдок! — Сэмюэль ругается, глядя в зеркало заднего вида.
— Это одна машина, — указывает Рис. — Мы справимся с этими придурками.
— Я согласен, но мы не знаем, сколько людей они в нее запихнули. У нас в джипе всего шестеро, а нога Колина слишком повреждена, чтобы он мог чем-то помочь.
— Просто дай мне пистолет, — говорит Колин сквозь стиснутые зубы. — Два, если сможешь их выделить.
Ублюдки Кинаханы снова врезаются в нас. На этот раз сила столкновения отбрасывает нас через дорогу. От трения между асфальтом и шинами взлетают искры.
Сэмюэль пытается скорректировать курс джипа, но ясно, что он потерял управление.
Мы врезаемся носом в массивный дуб на обочине дороги, и из-под капота сразу же начинает валить дым.
Я первым выхожу из джипа. Оба моих пистолета подняты и взведены, готовые прикончить подонков Кинахана.
Их двери открываются одновременно. Я не узнаю ни одного лица, толпящегося снаружи, но это все равно неважно.
Это семь ходячих мертвецов.
Однако они еще не знают этого. Они вооружены до зубов и рычат, как дикие волки. Я не могу контролировать инстинктивное закатывание глаз, которое грозит вонзить мои глазные яблоки в затылок.
— Эй, джентльмены, — говорю я непринужденно. — Не ожидал с вами здесь столкнуться. Понимаешь?
— Значит, мы сломали ногу не тому брату, — огрызается парень во главе стаи.
У него бритая голова, темные глаза и желтые зубы. Не совсем привлекательный.
— Действительно, — Я признаю, что мои люди окружают меня с флангов. — Не то чтобы я удивлен. Вы, Кинаханы, никогда не были самыми умными парнями на свете.
Я бросаю взгляд назад и замечаю Колина, затаившегося в засаде позади нас. Он низко пригнулся, прижавшись спиной к полу джипа, скрытый из виду. В каждой руке у него по пистолету, и он уже прицелился.
Надеюсь, эти ублюдки не заметят его, пока не станет слишком поздно.
— Мне следует всадить пулю в твой умный рот, — скрежещут Желтые Зубы.
Я смеюсь над притворно-суровым видом. — Конечно, конечно. Мы закончили с трудными разговорами? Я буду честен — это было скучно тринадцать лет назад, и это скучно сейчас.
Он рычит — верный признак того, что он собирается выстрелить.
Я даю сигнал своим людям. Мы отскакиваем в сторону как раз в тот момент, когда обе стороны открывают огонь.
Я слышу, как пули попадают в бронированный джип, но они легко отскакивают.
Я оцениваю ситуацию, отмечая позицию каждого бойца. В суматохе боя легко совершать ошибки. А когда вы добавляете в смесь оружие, все, как правило, становится намного сложнее.
Одну секунду.
Это все, что нужно, чтобы покончить с жизнью.
И это прекрасно, когда речь идет о жизни, которую ты хочешь уничтожить. Не так сильно, когда на пути стоят твои собственные люди.
Но на нашей стороне есть секретное оружие.
Колину удалось остаться незамеченным. Но полуоткрытая дверца джипа позволяет ему пристрелить нескольких членов группы Кинахана.