Я хмурюсь. — Что еще произошло?
Он делает глубокий вдох, и я могу сказать, что он полон разочарования.
— Интуиция меня не подвела, — говорит он. — Там был предатель.
— Нет, — выдыхаю я. — Кто это был?
— Человек, которого я меньше всего ожидал, — говорит мне Киллиан. — Рори.
Я на мгновение хмурюсь, а затем меня осеняет осознание. — Рори... Это тот парень, который подобрал нас на обочине дороги? — Восклицаю я.
— Тот самый.
— Он крот?
Киллиан кивает. Могу сказать, что это открытие стало для него болезненным ударом.
— Он всего на несколько лет старше меня. Он в клане четырнадцать лет. Я знаю его с тех пор, как был подростком. Просто… Это не имеет смысла.
— Вау. Как ты справляешься?
— Я мечусь между гневом и разочарованием, — он открыто признается. — Из всех мужчин, о которых я думал, это был Рори, он даже не попал в список.
— Ты доверял ему.
— Неявно. Я был неправ.
— Тебе никогда не следует извиняться за то, что ты доверяешь людям, — мягко говорю я ему. — Это вина Рори за то, что он предал твое доверие.
Киллиан только качает головой, как будто не может представить реальность, в которой Рори мог работать на врага.
— Должна быть причина, — говорит он.
— Это что-нибудь изменило бы?
— Я не знаю, — признается он. — Но, по крайней мере, я мог бы понять.
— А ты бы понял?
Он вздыхает. — Наверное, нет.
— Ты всем рассказал? — Спрашиваю я.
— Киан знает. Но папа и мама все еще не знают. Я подумал, что мы дадим им несколько дней, прежде чем обрушим на них плохие новости.
— Ты говорил с кем-нибудь из них?
Киллиан слегка напрягается. — Не совсем. Я подумал, что и этому надо уделить немного времени.
Я кладу руку ему на ногу. Это сопровождается смутным осознанием того, что прикасаться к нему становится все легче и легче. Теперь контакт приобрел знакомый оттенок.
Как будто это самый естественный поступок. Первобытный. Инстинктивный.
— Ты спас их, Киллиан, — замечаю я. — Ты спас им жизни. Они будут тебе благодарны.
Киллиан одаривает меня мрачной улыбкой. — Ты явно не знакома с моими родителями.
— Ты их сын, — замечаю я. — И ты знаешь, что говорят: кровь гуще воды.
Он ухмыляется. — Нужно ли мне напоминать тебе, что на фамильном участке есть пустое надгробие с моим именем?
— У людей разные способы справляться, — говорю я, пожимая плечами. — Может быть, это принадлежало твоему отцу.
— Теперь ты защищаешь его?
— Я не защищаю, — быстро отвечаю я, поднимая руки. — Я просто говорю, что иногда они думают, что поступают правильно.
— Ты имеешь в виду своего отца? — Проницательно спрашивает Киллиан.
Я вздыхаю, чувствуя себя совершенно прозрачной. — Может быть. Он извинился передо мной.
— Да, похоже, он действительно хотел взять на себя ответственность за свою роль в твоей жизни, — соглашается он.
— Он говорил тебе обо мне?
— Ага.
— Что он сказал?
— Это касается только нас двоих.
Я прищуриваюсь, глядя на него, но он просто одаривает меня своей невыносимо красивой улыбкой. Такая ухмылка, от которой мне хочется схватить его за лицо и прижаться своим ртом к его губам.
Странно, как быстро и сильно возникают эти чувства.
Я провела годы, чувствуя себя лишенной сексуального желания. Я ни в малейшей степени не жаждала секса. На самом деле, я активно делала все, что могла, чтобы избежать этого.
Это не было характерно и для Тристана. Меня не привлекали никакие другие мужчины.
Ни один, кроме того, что у меня в голове.
И когда я фантазировала о Киллиане, я на самом деле не представляла секс.
Я представлял себе, как разворачивается жизнь. Я представляла себе новые места, новые страны, наш собственный дом, детей, которые были немного похожи на него и немного на меня.
Возможно, я была настолько сосредоточена на альтернативной жизни, что не слишком вдавалась в детали того, что эта жизнь может включать.
Или, может быть, это было простое чувство самосохранения. Зачем мучить себя еще одной вещью, которую я не могла иметь?
Но сейчас, когда Киллиан находится всего в нескольких дюймах от меня, на моих губах все еще ощущается жгучая пульсация от поцелуя, которому уже исполнился день.
Эта пульсация проходит и через все остальное во мне. Я сгораю от нее с головы до пят. Она причиняет боль.
Последний раз, когда у меня был секс — настоящий, страстный, интимный секс по обоюдному согласию, а не кошмарное подобие секса, которым занимался со мной Тристан, — было тринадцать лет назад.
С этим мужчиной.
И внезапно я осознаю это лучше, чем что-либо еще.
Может быть, он тоже? То, как его глаза скользят по моему телу, словно у голодного хищника, наводит на мысль, что он находится там же, где и я.
Но предполагать — всегда опасное занятие.
И мне нужно держать голову востро, с замком или без замка.
— Тогда как насчет тура?
Киллиан улыбается и протягивает мне руку. Он вытаскивает меня из кровати и ставит на ноги. Я опускаю взгляд и хмурюсь, осознав, что на мне мягкие шелковые пижамные шорты и пижамный топ в тон.
Я обвиняюще поднимаю глаза. — Ты переодел меня?
— Нет, конечно, нет, — говорит он. — Я попросил Матильду и Мэри сделать это. Они — те, кто поддерживает бесперебойную работу этого заведения.
Я подозрительно прищуриваюсь, глядя на него.
Он смеется. — Ты мне не доверяешь?
Я все еще думаю об этом, когда он качает головой.
— В любом случае, это имело бы значение? — спрашивает он. — Я уже видел тебя обнаженной.
И снова от этих слов по моему телу разливается жар. На этот раз, однако, жар проносится по моим конечностям и приземляется прямо между ног.
— Это было давным-давно, — Указываю я, борясь со своим румянцем. — А мне было восемнадцать.
— Что это значит?
— Это значит, что мне определенно больше не восемнадцать, — замечаю я, внезапно почувствовав себя неловко. — Мне тридцать один год.
— Да, — тихо отвечает он. — Я это вижу.
Темная хрипотца его тона обладает бархатистостью комплимента. Это омывает меня и заставляет чувствовать, что нет ничего сексуальнее, чем быть тридцатиоднолетней.
Я многозначительно прочищаю горло, позволяя сменить тему, пока мы не оказались на опасной территории.
Наш общий поцелуй не был упомянут. Может быть, поэтому он, кажется, занимает все пространство между нами.