Киан пожимает плечами. — Вампир или нет, никто не живет вечно, — говорит он. — Будущее клана висит в воздухе.
Я хмурюсь. — Нет, это не так. У него есть наследник, — говорю я, указывая на Киана. — И притом совершенный.
Киан качает головой, его брови хмурятся.
Я узнаю этот взгляд. Я испытывал это чувство несколько дней, когда думал, что стану следующим Доном О'Салливана.
— Я ни в чем не совершенен, — говорит Киан. — А даже если бы и был, сомневаюсь, что это имело бы значение.
— Что ты имеешь в виду?
— Сила клана в последние годы ослабла, Киллиан, — признает Киан. — Брайан Мурта теперь контролирует весь город. Что означает, что Кинаханы практически неприкасаемы. Отец по-прежнему обладает изрядной долей влияния, но он находится в шатком положении.
Я хмурюсь и пытаюсь осмыслить это. Имена, которые он произносит, Мурта, Кинахан, покрыты пылью от неиспользования. Но нетрудно вспомнить тот противный привкус, который они оставляют у меня на языке.
— Между кланом О'Салливан и Кинаханами нарастает напряженность, — продолжает Киан. — И если дело дойдет до тотальной войны… Я не уверен, что мы сможем победить.
Я не участвовал в политике тринадцать лет. И все же одного разговора достаточно, чтобы меня втянули обратно. Как будто я никогда и не уходил.
— Я не могу сделать это один, брат, — говорит Киан. — Возвращайся со мной в Дублин.
Я пристально смотрю на него.
Конечно, у него голубые глаза. Немного темнее моих, но такие же, как у отца.
Но там, где глаза отца холодны и бесчувственны, в глазах Киана есть что-то теплое и манящее. В нем есть все лучшее от мамы и все лучшее от папы.
Может быть, у него тоже есть лучшие стороны меня.
— Я вернусь с тобой, — говорю я осторожно, — при одном условии.
Киан поднимает брови. — Да?
— Ты простишь меня? — Спрашиваю я. — За то, что я уехал, даже не попрощавшись?
Ясно, что Киан этого не ожидает. Он на мгновение задерживает мой взгляд.
Нечитаемый. Темный. Штормовой.
И затем легкая улыбка расплывается по его лицу.
— Я признаю — я был чертовски зол долгое время, — говорит он. — Потом, когда я стал старше, я вытянул всю историю из мамы.
— И?
— И я понял, — просто говорит Киан. — Я бы на твоем месте поступил точно так же.
Я улыбаюсь. — Где ты был всю мою жизнь?
Киан смеется. — В Дублине, ждал тебя, — говорит он, хлопая меня по спине.
Мы чокаемся пивными кружками и пьем.
— У меня есть вопрос, — говорит Киан после того, как мы наелись.
— Стреляй.
— Ты все еще думаешь о ней? — спрашивает он.
Ему не нужно уточнять, о ком он говорит. Я на мгновение напрягаюсь и не сомневаюсь, что от Киана не ускользнула моя реакция.
— Да, — тихо признаю я.
— Какое отношение имеет к ней эта поездка обратно в Дублин?
Я прищуриваюсь, глядя на него. — О чем именно ты спрашиваешь?
— Я просто говорю, — говорит Киан, небрежно пожимая плечами, — было довольно легко убедить тебя вернуться домой.
Я смеюсь. — Ты чертовски умен для своего же блага.
— Мне пришлось стать таким, — отвечает он, — чтобы выжить, живя одному с нашими помешанными на контроле родителями.
— Иисус, Мария и Иосиф, — Я вздыхаю с дрожью.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Допивай свое пиво, маленький засранец, — отвечаю я. — Может, ты и будущий Дон, но я все еще твой гребаный старший брат.
Смеясь, Киан качает головой. — А я думал, ты вернешься, потому что скучал по мне.
Да. Определенно слишком чертовски умен для его же блага.
Глава 26
Сирша
Дублинский аэропорт
Я направляюсь в аэропорт, по моей коже бегут мурашки от беспокойства. Охрана повсюду, и каждый раз, когда я вижу человека в форме, я мгновенно замираю.
Мои ладони вспотели, когда я подхожу к кассе. Я могла бы купить билет онлайн намного раньше, но не хотела рисковать, что Тристан найдет зацепку, которая могла бы навести его на мой план побега.
Я была л осторожна, но что-то ноет у меня в затылке, и это говорит мне, что я не могу расслабиться.
Пока нет.
Почти подходит моя очередь подходить к стойке, когда я чувствую на себе взгляд.
Я осторожно поворачиваюсь и пытаюсь разглядеть человека, который смотрит на меня, но никого не замечаю.
Ты параноик, Сирша, ругаю я себя. Просто расслабься. Никто не знает, кто ты.
— Следующий!
Я возвращаю себя к реальности, нацепляю на лицо обычную, безобидную улыбку и подхожу к стойке.
Женщина, сидящая с другой стороны, блондинка с рубиново-красной помадой, которая делает ее похожей на представительницу 1920-х годов.
— Привет, — говорю я. — Билет в один конец до Лос-Анджелеса, пожалуйста.
Я проверила рейсы на своем телефоне прямо перед выходом из дома. Я знаю, что есть свободные места. Билеты в последнюю минуту стоят дорого, но я же не собираюсь брать напрокат каноэ и плыть в Америку.
Где-то вдалеке звучит голос, такой тихий, что я почти пропускаю его. — Сирша…
Я замираю. Оборачиваюсь. На меня никто не смотрит.
Я сжимаю руки вместе и поворачиваюсь обратно к женщине за стойкой. — Извини, что ты сказала?
Она бросает на меня странный взгляд. — Я спросила: Не могли бы вы повторить?
Что-то кажется смертельно неправильным. Мои инстинкты кричат мне выйти за рамки. Отказаться от этого плана. Меня разоблачили.
Потому что я знаю этот голос.
Я узнаю его.
Каким-то образом он нашел меня.
— Мэм?
Я смотрю на ее ярко-красные губы, но почти не вижу женщину, привязанную к ним. Просто пара губ. Бестелесная. Говорит вещи, которые не имеют смысла, вообще никакого смысла...
И вдалеке снова голос. — Сирша...
На этот раз у меня нет никаких сомнений.
Тристан здесь.
Он нашел меня.
Но как?
Я была чертовски осторожна. Я замела следы. Я не оставила ничего, что могло бы меня выдать.
Но у него повсюду глаза. Кинаханы повсюду. Возможно, я был дурой, думая, что побег от него когда-либо был реальным вариантом.
И все же — теперь, когда я решила сбежать, я не могу смириться с мыслью, что меня потащат обратно в тот дом. К той жизни.
— Мэм, с вами все в порядке? — произносят губы.
Я не утруждаю себя ответом. Я поворачиваюсь и убегаю.
— Мэм! Мэм!
Я не оборачиваюсь. Я начинаю пробираться сквозь толпу, мои ноги сильно врезаются в землю.
Я знаю, что сейчас у меня нет возможности уехать из страны. По крайней мере, не сегодня.