Отец надул щеки и шумно выдохнул, дескать, ну я и так уже догадался, о чем речь. И я конечно же догадался, теперь, зная, кто такие Арнгейры отец боялся, что я могу до сих пор думать о том, что помолвка между нами возможна. А эта семья для нас теперь под запретами во всех отношениях.
— Мы поссорились, — ответил я, а потом добавил, решив окончательно успокоить отца: — и не так уж она мне и нравилась.
— Вот и ладно, вот и хорошо, — облегченно выдохнул он и невольно улыбнулся.
— Что-то еще? — решил я поторопить отца, видя, что он уходить не собирается, а значит что-то еще желает сказать.
— Деньги, которые ты взял у Ольги Вулпес — надо бы их вернуть, — отец виновато и одновременно неодобрительно поджал губы.
— С чего бы это вдруг? — вспылил я. — Все было честно, она хотела купить недоработанное зелье, я продал.
— И все же надо отдать их Ольге обратно. Они не смогут получить патент на сырое зелье или его продать.
— Это разве наши проблемы? — разозлился я, не понимая, откуда у отца столь странные порывы. — Вулпесы едва не лишили нас обманом источника, с чего это мы должны быть честными?! Да и не думаю, что у Вулпесов проблемы с деньгами. Не обеднеют! Будем считать, что это моральная компенсация за причиненный вред нашей семье.
— Мы должны их вернуть, — закачал головой отец. — Это дело чести. Скоро Ольга войдет в нашу семью, Ярослав, и мне бы не хотелось, чтобы между нами остались какие-либо обиды.
На моем лице застыл полный изумления немой вопрос.
— Святослав собирается сделать Ольге предложение, — начал пояснять отец, — Владислав Вулпес выразил готовность и радость по поводу этого союза. А значит и Ольга не откажет Святу.
— Вы в своем там уме?! — не выдержал я. — Это же Вулпесы! Ты забыл, что они наши враги?!
Отцу мой тон категорически не понравился, он нахмурился и уставил на меня сердитый взгляд.
— Не всегда весь род отвечает за поступки отдельных членов семьи, — холодно заявил он. — Вулпесы хотят мира, и мы его тоже хотим. Мир всегда лучше ненависти и мести.
— Мы ведь совсем не знаем, что у них в голове, па!
— Все уже решено, — отчеканил он, — Ольга отличная партия для Свята, она бы была для любого Гарвана отличной партией, даже для тебя.
Я скорчил кислую мину, а отец отвернулся.
— Отдай мне эти деньги, я сам верну, — холодно сказал он.
Здесь мне снова пришлось напрячься, потому что денег, полученных от Ольги, у меня почти не осталось. А как объяснить, куда я их дел, я еще не придумал. Да и учитывая всплывшие обстоятельства, здесь уже сложно что-то придумать.
— Нет! — с вызовом заявил я, решив играть упрямого подростка. — Я не отдам эти деньги. На выплату по первым займам я тоже уже заработал зельем невосприимчивости морока, а эти деньги оставлю себе.
Отец метнул в мою сторону сердитый взгляд:
— Хорошо, Ярослав, — процедил он сквозь зубы, — мы вернем Ольге деньги с вырученных за патент.
— Отличная идея! — зло воскликнул я. — Может мы им еще и источник в Хорице отдадим ради мира и дружбы?
Отец, сжав челюсти от злости, резко сорвался с места, и перед уходом хлопнул дверью.
Я устало плюхнулся на постель, снова задаваясь вопросом: почему же с отцом мне так сложно? Нет, я понимал конечно почему. В детстве я был послушным мальчонкой и никогда бы не посмел даже голос повысить на отца. А сейчас я дерзил, перечил, лгал… Мое поведение для отца не просто возмутительно, оно его пугает, и он не знает теперь как со мной себя вести. Вся моя стратегия поведения отлично вписалась в подростковое бунтарство. Если уж мать так решила, наверняка этим же мое поведение оправдывает и отец.
Но с отцом мне ругаться не нравилось. Хотя я и сам не знал, как мне теперь с ним общаться. На многие его вопросы я попросту не мог ответить, а то что он хотел знать, я ему не мог рассказать.
Как же я жалел, после того как убили родителей, что не могу с ним поговорить. Не раз думал о том, как же сейчас мне хватает отцовского совета, а сейчас… Даже грустно — все чего я желал, чтобы он мне не мешал и не лез со своими советами.
Думая об этом, я прямо так в банном халате на заправленной постели и уснул.
Сколько я проспал — неизвестно, кажется несколько раз заходила мама и пыталась меня разбудить, чтобы позвать есть, но я каждый раз отказывался и снова проваливался в мир сновидений.
И сны мне снились такие странные, бессмысленные и где-то даже абсурдные, несвязанные между собой отрывки. То мне снилось, что я убивал отца, то — что бабка Фрайда пыталась меня утопить в болоте с мертвой ойрой, а я почему-то сначала был взрослым, но потом стал младенцем.