Хотя я и не мог отрицать, что многое могло мне видеться так, потому что в начале службы при дворе я испытывал неподдельное благоговение, практически детское обожание к его величественной особе. Император бывал жесток к своему окружению, но ко мне он носился с особой теплотой. Я был его любимчиком и в общении он позволял мне куда больше, чем собственным детям. Неужели из-за этого я оказался так слеп?
Я слишком долго молчал, Инесс не выдержала и снова подала голос:
— Ты не можешь оставить мои слова без внимания, Ярослав. Даже если ты не веришь в мою искренность, ты ведь не станешь отрицать, что риск есть. В прошлом император так же настаивал на твоем обучении в академии боевых чародеев?
— Я этого не знаю, — качнул я головой. — В прошлом о моих способностях императору стало известно куда позже, чем сейчас. Родителям довольно долго удавалось скрывать мое проклятие. Но к новогодию уже все знали о том, что я оборотень и умею контролировать зверя, потому что Михаил Алексеевич устроил целое представление, заставив меня обернуться. Теперь же это произошло раньше, и он заставил меня сразиться с чудищем из запретного леса.
— На новогодие он тоже уже попросил великого князя изловить для тебя какое-нибудь чудище, — послышался где-то за спиной мрачный голос Инесс.
— Но в прошлом, — продолжил рассуждать я вслух, — отец ни разу не упомянул о том, что император настаивает на моей учебе в военной академии. Я не знаю, происходило ли это тогда.
Я сделал паузу, потом нехотя сказал:
— Но и сейчас отец не хотел мне говорить о имперской стипендии и письме, если бы не приехал великий князь, возможно это так бы и осталось в секрете для нас всех. Нет, если император сделал это сейчас, наверняка это было и в прошлом. Я бы не успел так сильно повлиять на будущее.
— Вот именно! — возбужденно воскликнула Инесс где-то в конце усыпальницы, а затем ее голос стал ближе, но при этом тише. — Теперь ты понимаешь, что я не лгу? Мы должны быть заодно, Ярослав. Разве ты не видишь, сама Макошь сводит нас вместе!
— Для тебя это ничего не меняет, Инесс, — возразил я. — Если ты права, то проще всего для меня сделать то, что он желает.
Я не видел, но казалось, буквально чувствовал ее сердитый, неодобрительный взгляд.
— Не разочаровывай меня, княжич! — почти с угрозой произнесла она. — Вот так опустишь руки и сдашься? Будешь служить этому нелюдю, зная, что в прошлом он убил твоих родителей?!
— Это не самая большая жертва, если сравнить с тем, что я могу потерять, — холодно ответил я, хотя сам прекрасно понимал, как это для меня будет непросто.
— Ты ведь не сможешь! — с упреком воскликнула Инесс.
— А что ты предлагаешь? — разозлился я. — Убить его? Каким образом? Его охраняет целая армия лучших боевых чародеев, его защитные артефакты, с которыми он почти никогда не расстаётся, изготавливали лучшие артефакторы империи за последнее тысячелетие!
— Освободи меня, и я сама его убью! — решительно сказала Инесс.
— Ты ведь обещала, что покинешь империю, если я тебя верну.
— Покину, но сначала освобожу империю от этой мерзости, — гневно заявила она. — Да ради такого я готова еще десять раз умереть — если я буду знать, что император тоже мертв.
Я снова крепко призадумался. Если все так, как говорит Инесс, если она права, то это все кардинально меняет. Я уже знал, как действовать, чтобы свести все риски на нет, но для начала мне бы было неплохо убедиться наверняка, что все это правда. И вскоре мне такой случай представится на весеннем балу новогодия.
— Когда ты собираешься в склеп за моим тайником? — требовательно поинтересовалась она, словно бы я ей это давным-давно обещал.
Я отрицательно закачал головой.
— Ты должен сделать это как можно скорее, Ярослав. Разве ты не понял, что я предлагаю сделать за тебя всю черную работу? От тебя требуется только вернуть меня к жизни!
— И снова ты говоришь так, словно это сделать проще простого.
— У меня еще остались преданные мне вурды в империи, — словно не слыша меня, продолжила она. — После того, как тайник будет у тебя, найди барона Клима Кострицкого — ему можешь доверять, как и мне. Свяжись с ним, он поможет меня вернуть к жизни, он знает как. Взамен мы убьём императора, а твоей семье больше ни что не будет угрожать.
— Красиво говоришь, Инесс, — мрачно прокомментировал я. — Но слишком много дыр в твоем плане. Любая неудача, любая оплошность или неосторожность — и всему придет конец. В данном случае только ты ничем особо не рискуешь, ты и так уже мертва. Мне же есть чем рисковать.