— Ты лжешь, — отчеканил я и снова было направился к морю, но Кассей крепко ухватил меня за руку.
«Замерзнешь ведь. Не делай этого», — почти ласково попросил он.
Я уставился на него невидящим яростным взглядом:
— Да какого беса ты пристал ко мне! Сгинь! Мне нужно спасти отца!
«Значит, ты тот самый — человек вне времени, — задумчиво протянул Кассей, проигнорировав мои слова и продолжая крепко держать. — Мне поведал о тебе Сативрат».
— Кто такой Сативрат? — зло спросил я, пытаясь вырвать руку.
«Черный бог, — охотно, словно только и ждал этого вопроса, начал пояснять Кассей. Сативрат — бог времени, один из трех верховных богов Нави. На тебе его метка, а значит, именно благодаря ему ты вернулся в прошлое».
Я озадаченно смотрел на него, пытаясь припомнить такого бога, но имена чернобогов были давным-давно под запретом, никто в своем уме без особой надобности их не упоминал.
Кассей окинул меня печальным взглядом, наверняка снова прочитав мысли:
«Вы, люди, так желали избавиться от тьмы, что не знаете имен темных богов, а прославляете лишь светлых. Наверняка, те весьма довольны — ведь вся сила веры достается им. Но забыв имена чернобогов, вы не избавились от них, как и от самой тьмы. Вы только нарушили этим равновесие. Зло и добро всегда шло рука об руку, тьма и свет от начала сотворения мира жила в явном мире. Бесконечный свет ничем не лучше бесконечной тьмы. Вскоре все изменится».
— О чем ты? Что изменится? — не понимая, зачем слушаю эти бредни, спросил я.
«Эпоха светлых скоро подойдет к концу. Наступят времена темных. А потом восстановится равновесие».
— Мне нужен мой отец.
«Три желания, Ярослав», — настойчиво сказал Кассей.
— Мне нужен отец, верни мне отца, — холодно произнес я, понимая, что даже древний вурд не в силах вернуть папу с того света.
Кассей ничего не сказал, он отпустил мою руку и неспешно направился к морю. Вошел в воду по щиколотку и какое-то время стоял, глядя на горизонт, и вдруг сорвался с места с такой скоростью, с которой проносятся разве что монорельсовые поезда. За ним остался след на воде, как от скороходной лодки.
Я все еще не позволял себе горевать, не позволял скорбеть. Еще не время. На поле боя, когда видишь, что твои сослуживцы, товарищи, подчиненные — совсем молодые ребята, не видавшие толком жизни, погибают один за другим — непозволительно в эти моменты давать волю горю, ярости или злости. Нужно быть бездушным и действовать, продолжать сражаться и защищать живых, не оглядываясь на эмоции. И только когда бой окончен, когда последний враг повержен, только тогда можно позволить себе молчаливую скорбь.
Кассей появился из воды так же внезапно, как и исчез. Он нес в руках бледное тело, сильное, крепкое, но при этом бессильно обмякшее и совсем не походившее на отца.
Разум отказывался верить, что это отец.
Вурд положил передо мной бледное обескровленное тело, на шее виднелись аккуратные следы от укуса; глубокие раны на груди — которые явно и стали для него смертельными; культя там, где ему отрубили руку.
Словно в тумане я присел и приложил отрубленную руку отца к культе. Какое-то время смотрел, словно бы ждал, что рука чудесным образом срастется.
— Оживи его, — сказала я Кассею. — Ты сказал — три желания. Я хочу, чтобы ты его оживил.
«Это я не могу исполнить. В крови твоего отца нет крови бессмертного, его душа покинула Явь, он в мире предков. Он мертв».
— Он мертв, — повторил я.
От бессилия я рухнул на колени.
Вся боль, вся ненависть и ярость слились воедино. Понимание того, что он мертв оглушило, весь мир превратился в сплошную мутную воронку, в которую меня засасывало и засасывало. А после мир померк, стал безысходно серым и застыл. Только угольно-черный ворон летал над нами и тревожно каркал.
Я не смог это больше сдерживать.
От бессилия и возможности что-то изменить, меня захлестнула яростная ненависть и злоба.
Я ненавидел императора, из-за которого мне пришлось опасаться всего вокруг и проглядеть роковую опасность!
Ненавидел чертова Каина с его кровососами! Инесс с ее тайником!
И предков с их гребаным временем, которое заставило меня пережить это все заново!
Но главное — я ненавидел себя. Это я не сумел его спасти.
Бой был окончен. Я проиграл.
«Я могу забрать твою боль» — голос Кассея вонзился в захлестнувший меня поток боли, словно раскалённый гвоздь.
— Уходи прочь! — яростно крикнул я. — Сгинь!
«Хорошо, — спокойно согласился он. — Только скажи два желания — скажи, чего ты хочешь».