Проспект Мира был пуст. Несколько автомобилей у обочины, рекламные перетяжки и вывески, но никаких следов борьбы или погони. Куда мог броситься беглец? Иван огляделся вокруг. Дома по ту сторону проспекта тесно жались друг к другу не оставляя ни малейшего просвета. Здесь не проскочишь. Хотя…
Иван пересёк улицу чуть наискосок и напротив входа в метро обнаружил арку, которую сразу было и не разглядеть среди рекламы магазинов и ресторанов. Несколько шагов по гулкому каменному туннелю, и он оказался в крошечном дворике. Деревца на газоне, гаражи, слева наглухо запертые зелёные ворота с рельефными красными звёздами, какие обычно ведут в военкоматы или воинские части, дальше шлагбаум за ним административное здание с синей вывеской у входа. Тупик. Выбраться из двора кроме как через арку было невозможно. Если бы Андрей забежал сюда, то лизуны уже грызли бы его тело где-нибудь в углу. Отбиться от них двумя патронами, которые – как посчитал Иван – остались в ТТэшнике, у него вряд ли бы получилось.
Иван ругнулся и повернул обратно. Поняв, что потерял след погони, он остановился посреди проспекта, снова осмотрелся, потом чуть прикрыл глаза, вслушиваясь. Никакого шума в окрестных дворах, ни выстрелов, ни криков, ни шипения. Тишина…
Слева едва слышный шорох. Поводырь развернулся всем корпусом, автомат упёрся прикладом в плечо. Но это оказался не Андрей, и не лизуны. Метрах в двадцати от него из-за здания метрополитена на проспект вышел огромный, раза в два больше обычного, серый с чёрными подпалинами волк. Он не рычал, не скалился, лишь спокойно смотрел на человека своими жёлтыми с чёрными бусинками зрачков глазами.
Рухнув на асфальт, Андрей не сразу сообразил, что произошло. Упал он неудачно, плашмя, так что воздух выбило из груди. Раздавшееся со всех сторон шипение и грохот автоматной очереди над головой заставили его вернуться к реальности.
Он попытался перекатиться на бок, чтобы встать, но в этот момент к нему подскочил лизун. Скользкое холодное тело навалилось на Милавина всей массой, длинные, грязные пальцы вцепились ему в лицо, норовя выдавить глаза.
Несмотря на свою, в общем-то, мирную должность менеджера по продажам, Андрею не раз приходилось участвовать в драках. Поэтому сейчас он отнюдь не испугался, скорее, почувствовал дикое, прямо-таки запредельное отвращение. Правой рукой с зажатым в ней пистолетом он дважды ударил наседающую на него тварь по рёбрам, а левой постарался оторвать от лица чужие пальцы. Получилось. Лизун зашипел, ослабил хватку, и Андрей оттолкнул его от себя. Тварь снова было полезла в атаку, но на этот раз Милавин успел вскинуть пистолет и выстрелить ей в лицо. Пуля прошла навылет, крови, как ни странно, не было, лизун чуть покачнулся и завалился на бок.
Милавин снова попытался встать, когда его с силой рванули за ноги и потащили по асфальту. Первой инстинктивной попыткой была остаться на месте, удержаться, и Андрей буквально в кровь стесал подушечки пальцев на левой руке, пытаясь уцепиться за асфальт. Ещё одна короткая очередь из автомата, на этот раз уже не над головой, немного дальше. Он взглянул на свои ноги, двое падальщиков, вцепились ему в лодыжки и тащили за собой прочь от того места, где отстреливался Иван. Андрей поднял пистолет на вытянутой руке, уже готов был выстрелить, когда справа на него набросилась ещё одна тварь. Милавин едва успел прикрыться локтем, и пальцы лизуна вместо щеки вцепились ему в рукав куртки. Левой рукой Андрей попытался оттолкнуть нового противника, но тут в поле зрения вынырнул ещё один падальщик и всё-таки впился ногтями ему в лицо, расцарапав лоб и висок. Пришлось закрываться и левой рукой, уже не помышляя ни о чём другом кроме защиты.
Эти четыре или пять секунд показались Андрею настоящей вечностью, наполненной ужасом и отчаяньем. Его тащат куда-то по асфальту, со всех сторон злобное шипение, а он только и может, что закрывать лицо. Тактические короткопалые перчатки уже разорваны в лохмотья, по рукам течёт кровь, его кровь, но он этого не чувствуют. В голове панически мечется одна единственная мысль: «Глаза! Сберечь глаза!».
– Х-х-х-ха! – в этом хрипящем выдохе уже не только злоба, но и радость, предчувствие добычи.
Две короткие очереди почти слились воедино, шипение сменилось визгом и Милавина тут же оставили в покое. Он поднял голову, и впервые с начала схватки огляделся по сторонам. Площадь перед храмом, несколько бледных тощих трупов на асфальте, с десяток живых лизунов и Иван, меняющий магазин в автомате. Сразу два падальщика, отделившись от основной массы, бежали к Андрею, он поднял пистолет и выстрелил. Пуля ушла слишком низко, ударила в асфальт, выбив мелкую крошку. Милавин выстрелил ещё раз и теперь уже попал. Мёртвая тварь сломанной куклой покатилась по земле, а вторая шарахнулась в сторону.