На порог вышел Иван. На нём была майка-тельняшка и светло синие джинсы. К своему удивлению Андрей отметил, что его новый знакомец скорее худощав и жилист, чем мускулист. Из широких плеч торчали тонкие, не имеющие никакого отношения к выражению «гора мышц», руки. Это фигура отнюдь не атлета, скорее огородного пугала, нескладная, чересчур высокая, да ещё сутулая.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, Андрей. Проходите.
Милавин переступил порог небольшой прихожей, оклеенной неброскими бежевыми обоями с мелким орнаментом. Иван протянул ему руку, Андрей ответил на рукопожатие.
– Может, на «ты»? – предложил хозяин квартиры, закрывая дверь.
– Хорошо.
Повисла неловкая пауза. Милавин вдруг захотел извиниться перед Иваном за прошлый их разговор, но подавил в себе это желание. Он сюда не извиняться пришёл.
– Тогда разувайся и давай пока на кухню, – Иван кивнул гостю на матерчатые тапочки рядом с порогом, а сам прошёл по короткому, в три-четыре шага, коридору к двери, за которой маячила белая громада холодильника.
Андрей опустился на корточки, развязывая шнурки. Прямо перед ним была прикрытая дверь в комнату, сквозь щель виднелся старый ковёр с распустившейся ниткой по краю и часть дивана. Пол в коридоре покрывал бежевый линолеум с немудрёным геометрическим рисунком, местами затёртый до белёсых проплешин. Милавин бросил взгляд на вешалку, только несколько мужских курток, некоторые из которых, например чёрный пуховик с меховым воротником, явно не соответствовали поздней весне. «Холостяцкая берлога», – сделал вывод Андрей и услышал, как в кухне хлопнула дверца холодильника.
– Давай по пятьдесят грамм за знакомство.
– Я за рулём, – покачал головой Милавин, входя в тесную кухоньку. Из-за массивного холодильника и стиральной машины здесь оставалось совсем мало свободного пространства, двое мужчин едва сумели разминуться.
– Ладно тебе, выветрится, – Иван достал из подвесного шкафчика пару рюмок. – Садись.
Он указал Андрею на стул в углу около плиты, а сам сел на табурет перед дверью. На крошечном столе уже теснились тарелки и пластиковые контейнеры с нехитрой закуской. Резким, немного дерганым движением хозяин разлил водку по рюмкам и передал одну гостю. Перейдя на «ты», Иван почувствовал себя немного увереннее, чем во время их предыдущего разговора.
– Ну, давай.
Милавин демонстративно поднёс рюмку к носу, понюхал, а потом внимательно взглянул в глаза собеседника.
– Угу, – усмехнулся Иван, и без того кривую из-за шрама физиономию перекосило окончательно, – Думаешь, я опять тебе чего-то подмешал?
– А разве нет? – Андрей оставался серьёзен.
– Ладно тебе, – Иван поставил свою рюмку на стол и поскрёб пальцем шрам на щеке. – Это было необходимо. По-другому я бы просто не смог тебя уговорить. Кстати, ты, оказывается, крепкий парень. Из тех, что были до тебя, двое перезвонили мне на следующее утро, один ближе к вечеру. А ты продержался почти три дня. Я уж думал, тебя не взяло, собирался через пару дней сам тебе звонить.
– Я бы позвонил раньше, – признался Андрей, – но удалил твой номер из памяти телефона.
– Но ведь когда припекло, ты его вспомнил.
– Он мне приснился.
Иван кивнул, как будто это было само собой разумеющимся.
– В общем, так. Я тебе ничего не подмешивал и не собираюсь. Если не веришь, можем поменяться рюмками.
– Это лишнее, – Милавин улыбнулся. – За знакомство!
Они чокнулись и выпили. Андрей закусил долькой малосольного огурца, Иван вилкой зацепил корейскую морковку из прозрачного пластикового контейнера.