Я полубыл в них. Мог бы и вовсе не быть. Никто бы не заметил.
Самоуничтожиться. Самоуничтожиться? Как?
Не знаю.
Но больше так не могу.
Отца уносят от нас, а я пытаюсь уцепиться за что-то, в чём ни жизни, ни полужизни нет. Это неопределённое нечто как раз для меня. Оно пахнет духотой и мороком.
Рядом несколько мелких подобий. Недоростки. Распластались, чтобы не соскользнуть с мёртвой рыхлой поверхности. Возможно, все мы здесь обречены. Но я чувствую тепло под ней. Там кто-то живой. Во мне просыпается логика цепкого полусуществования. Сначала – выжить. Зачем – потом разберёмся.
Под плёнкой морока Гиг. Он что-то говорит, и его голос я уже слышал. Он перемещался в движущемся отсеке вместе с телом Отца. Я хочу разобрать смысл его речи, но его поглощает неприятный шорох откуда-то снизу. Шурх-шорх-чпок, шурх-шорх-чпок. Мы запутываемся в мёртвой полупрозрачности и летим в темноту. Тепло исчезло. Нас выбросили.
– Их всё везут и везут.
– А ты чего хотел? Слушай, всё ж не в библиотеке работаем. Это больничка, бро.
– Да я не о том. Нам-то всё равно, где мусор собирать. Но мне показалось, что машин с красным крестом в последние дни в городе стало больше. Ты не заметил?
– Есть такое. Но я не удивлён.
– Нет, но ведь правда? Что бы это значило? Может, массовое отравление?
– А ты что, новости совсем не смотришь?
– Ну, как сказать. У нас на факультете такой загруз…
– Прямо совсем-совсем не в курсе, что происходит в мире?
– Наверное, в последнее время как-то… А что такое?
– И газеты ты не читаешь, бро?
– Да что случилось? Какие газеты?
– А что вы там обсуждаете вообще в вашем универе? О чём вы говорите?
– Мы… вообще-то, мы мало разговариваем, но если собираемся, то пытаемся просто решить что-то интересное. Из высшей математики то есть.
– Ну вы даёте! А как же девчонки? Девочек вы обсуждаете?
– Иногда. Девочки у нас тоже есть, но их мало.
– Ну ещё бы. Ну и о чём вы с ними говорите?
– О разном. О числе «пи», например.
– Ладно, не продолжай, я понял.
– Так что происходит в городе?
– Тебе с какого места начинать?
– С машин скорой помощи, которых развелось слишком много.
– Конечно, Всемирная организация здравоохранения ещё не объявила об эпидемии, но всё к тому идёт.
– …
– Что ты застыл? Давай вытряхивай пакет.
– У нас чума?!
– Да ты совсем очумел, что ли? Чума на оба ваших дома!
– Что?
– Это Шекспир, Ромео.
– Что?
– Ну ты даёшь!
– Шекспир за пределами моих интересов. Зачем кибернетику Шекспир?
– Зачем кибернетику нормальная жизнь?
– Шекспир – это ненормально. Всякие там ту би о нот ту би.
– Ты хочешь сказать, что выживание человечества тебя не касается? Что это тема только для гуманитариев?
– Мне кажется, вы слишком много болтаете. Но ты говоришь интересно.
– Проснись, Ромео. Где твоя Джульетта?
– Ну хватит. Давай лучше валяй о Шекспире. Я что-то помню, какой-то спектакль из детства. Что-то средневековое. А почему сейчас Шекспир? Зачем он?
– Если бы ты читал новости, ты бы видел аналогии.
– Неужели? И что происходит? Или начало происходить?
– Неизвестная твоей науке драма человечества. Пока идёт первый акт.
– Послушай, если бы это было так, это бы почувствовали все, а я ничего такого не чувствую. Ты преувеличиваешь, спорим? В моей жизни, да и вообще всё не так.
– Ты оторвался от жизни.
– Но Шекспир – это же просто литература. А литература – какое-то дикое преувеличение. Там нет ничего точного. Нет верных моделей.
– Ну и ну. Вот и ты в болтуны записался, бро. Действительно детский лепет. Смотри, у тебя там какая-то фигня высыпалась.
– Перчатка. Почему детский?
– Кто-то бросил тебе латексную перчатку. Это вызов.
– Всё тебе шуточки. Так ты скажешь наконец или нет?
– Что?
– Да что происходит в мире?
– На нас наступает новая болезнь. Немного смахивает на воспаление лёгких, но, говорят, опасней.
– Заразная?
– Ещё бы. Да ты не зависай. Работай, бро.
– Откуда она взялась?
– Завезли иностранцы. Китайцы, кажется.
– У нас есть студенты из Пекина.
– На вашем курсе?
– Нет, на других факультетах.
– Будь осторожен. Я бы не советовал тебе появляться на общих тусах.
– Но, может, они и ни при чём? У них-то откуда она появилась?
– Говорят, от животных.
– Кошек или собак?
– Диких животных! Летучих мышей, например.
– У нас тоже есть летучие мыши. Даже в городе. Они опасны?